— Представляю, какая паника сейчас там, в Будапеште, — сказала Данута, провожая глазами мелькавшие за окнами деревья.

В ответ Алекс недобро сузил глаза:

— Думаю, что не вполне представляешь. Сейчас там идут десятки звонков от одного высокого чина к другому — «Что? Как? Где они? Кто виноват? Искать, искать, искать!»

— Ой, смотри, козы! — Данута ткнула пальцем в стекло, где вдали действительно виднелось большое белое стадо, мирно пасущееся на каком-то ярко-зеленом поле. — Извини, я отвлеклась… ну так что, не найдут?

Алекс рассмеялся:

— Нет, ты удивительная! Такая непосредственность, право, умиляет и обезоруживает! Я понимаю, что это защитная реакция организма на стресс, но все же здорово видеть в человеке такой интерес к жизни. Ты как нежный цветочек, который схлопывает лепестки перед тенью, но каждый раз вновь самозабвенно открывается, почувствовав солнечные лучи!

— Мне никогда не говорили таких вещей, — Данута была явно тронута. — Я цветочек… нежный! Как здорово звучит… ты стихи не пишешь случайно, Алекс?

— Нет, мне не до этого, — улыбнулся тот. — Но разве только поэты могут быть такими? Достаточно просто иметь душу и не стесняться высказать то, что чувствуешь по отношению к другому человеку. Вот ты для меня именно цветочек, и я не желаю, чтобы его кто-нибудь сорвал. А руки к нему, как я теперь вижу, у многих тянутся. Разные — старые и молодые, холеные или с когтями, в перстнях или с толстыми волосатыми пальчиками. Такие разные, но суть одна.

— Когда откроешь-то эту суть? — спросила Данута, лукаво подмигнув. — Мне не терпится понять, кто меня еще хочет «сорвать»?

— Сядем в автобус, вот тогда и поговорим спокойно.

— А по билетам в автобус нас не найдут потом?

— Здесь билеты обезличенные, между Белоруссией и Россией нет границ. Я настроен думать, что только к утру те, кто будет нас искать, узнают, что мы прилетели в Минск. А там уже ищи-свищи нас в чистом поле.

— Что? — Данута удивленно посмотрела на своего спутника — последнюю фразу Алекс сказал по — русски.

— Это значит, что нас будет очень сложно найти. Между прочим, словенский и русский языки сильно похожи.

— Да? — Данута пожала плечами. — Может быть. Я так понимаю, у меня теперь будет время потренироваться.

Глава четырнадцатая. Жесткая правда Алекса Бравова

Подъезжая к Минску, поезд постепенно замедлился и теперь двигался с обычной скоростью. Проезжая через городские окраины, Данута не переставала удивляться чистоте и порядку, выгодно отличавших Минск даже от некоторых европейских городов, где ей довелось побывать. Городская архитектура, конечно, не отличалась оригинальностью, но и назвать ее безликой было нельзя: все дома имели свой стиль, в котором, несмотря на усреднённость, все же проглядывали общие черты и местный колорит. Всё было аккуратно, строго и хорошо продумано.

Прибыв на вокзал и молча миновав целую толпу встречающих, наперебой предлагающих свои услуги, Данута и Алекс вышли на широкую Борбруйскую улицу, представляющую собой интересный симбиоз монументальных зданий середины прошлого века и ультрасовременных построек, блестящими стрелами взметнувшихся ввысь. До автовокзала было совсем недалеко и после долгого переезда они не отказали себе в удовольствии пройтись пешком. Вечерний воздух был чист и свеж, вокруг пахло сиренью, кустами которой оказался украшен тротуар, так что пятнадцатиминутная прогулка не только позволила им размяться, но и добавила хорошего настроения.

На автовокзале и вовсе произошло настоящее чудо — им удалось купить последние два билета на автобус, отбывающий в Москву через каких-то десять минут и вскоре они уже плыли над дорогой, удобно расположившись на втором этаже новенького «Неоплана».