– Я остаюсь на страховке… – решил Клишин, хорошо знающий местные условия, часто преподносящие сюрпризы, и потому никогда не пренебрегающий безопасностью. – Бери четверых и спускайся…

Боевой командир оставит заместителя на страховке и пойдет вперед сам. Но хороший боевой командир, опытный и грамотный, все же заместителя пошлет вперед, а сам его страховать будет, оставляя за собой возможность для принятия правильного ответственного решения на случай, если что-то пойдет не так, как планировалось.

Подполковник посмотрел на разведчика-радиста. Тот под его взглядом съежился, вроде бы даже ростом ниже стал. Его откровенно пугает голос Лаврова. Так пугает, что не дает возможности поднять глаза и заметить, что грозный голос никак не сочетается с добродушным лицом.

– «Компас» будет пятым… – с легкой усмешкой подсказал Клишин. – Он местный, здесь все мины знает, он и поведет…

– Маму его… – добавляет капитан Трошин. – Пусть только попробует ошибиться… Я из него чучело для выставки сделаю… Экспонат для всеобщего обозрения, чтобы другим ошибаться неповадно было…

Взгляд разведчика-радиста, брошенный на подполковника Клишина, полон укора, как у человека, надежды которого обманули – показали фантик, а конфетку не дали. Но смелости для активного возражения не хватает. И он вынужден с командиром «драконов» расстаться, вопреки собственному желанию. Разведчик-радист понуро шагает вперед, передергиванием плеч создав более удобное положение для связанных за спиной рук. При спуске такое положение еще более неприятно – нечем в самом крутом месте за ствол ухватиться, если возникает надобность. Но Лавров всегда готов поддержать, ухватив за шиворот.

«Подснежники» включены у всей группы, и спецназовцы сами распределяются – кому спускаться, кому оставаться с командиром. Лавров, подталкивая перед собой разведчика-радиста, только ступает на склон, а четверо уже следуют за ним. Командир знаками показывает, кому что делать, и оставшиеся «драконы» понимают его без слов – рассредоточиваются, занимают позиции для удобного наблюдения и ведения, если потребуется стрельба. Со стороны их увидеть практически невозможно. Прятаться бойцы умеют в совершенстве…

* * *– Я – «Друг». «Венец», как слышишь?

В эфире слишком много помех. «Подснежник» слаб, не имеет эфирных фильтров и не убирает треск, как это делают большие радиостанции.

– Я «Венец». Слышу почти нормально. Только ничего не вижу впереди. Трудно ориентироваться…

– Буду координировать. Мины высматривай сам…

– Понял. Координируй…

– Чуть левее проходи, там кусты гуще… – теперь уже прямо посоветовал подполковник Клишин своему заместителю. – Дальше будет уступ, его тоже слева обходи… Тогда тебя снизу не видно будет… Правда, и нам тебя тоже не будет видно. Там сам ориентируйся…

Склон опасен не только тем, что может быть хитро заминированным, но и тем, что группа при передвижении становится достаточно хорошо просматриваемой из базового лагеря. Эмир Сафар выбрал себе подходящее место для базы – чувствуется опыт командира. По крайней мере, с одной стороны, он себя прочно обезопасил. С другой же, как подсказал пленный радист, безопасность обеспечивает сплошное минирование.