А потом шепнул, обращаясь к кустику горькой полыни:

— Дождись, хорошо? Мы еще вернемся. Мы обязательно вернемся.

На следующий день все, конечно, дружно проспали, и в этом ничего удивительного не было. Немудрено проспать, если сидишь за разговорами до четырех часов утра. Нет, понятно, что Берта с Итом ушли спать раньше, но остальные «зацепились языками» так, что расцепить не было никакой возможности. Поэтому утром Берта решила, что будить никого не стоит. Ит с ней согласился. Пусть отсыпаются, жалко, что ли?

После завтрака Берта взяла девчонок и отправилась с ними в гости к Дороховым, а Ит открыл сарай, вытащил инструменты, и пошел восстанавливать беседку. С беседкой он возился уже второй месяц, потому что всё приходилось делать вручную, а вариант «сколотить из чего есть» его не устраивал категорически. Ему хотелось сделать так же, как было раньше.

Беседка некогда представляла собой сложное сооружение — двенадцать трёхметровой высоты столбов из лиственницы по краям, один опорный столб четыре с половиной метра в высоту — по центру. Между боковыми столбами обвязка, с резными поручнями и сложными балясинами, в южной части беседки — зона с очагом. К метровой высоты стенкам беседки приставлялись лавки, которые, при необходимости, ставились к длинному столу, расположенному неподалеку от очага. Крыша — железная, подшита досками, шатром. Когда-то беседка была очень красивой, о ней, конечно, заботились, подновляли, ухаживали.

Сейчас, к сожалению, беседка лежала в руинах. По счастью, столбы из лиственницы никто не стащил. Видимо, просто не хватило пороху, уж больно тяжелые. Но, увы, столбы все были повалены, крыша рассыпалась, а резные перила и лавочки кто-то украл.

Ит работал не торопясь, по словам Кира «с чувством, с толком, с расстановкой». За полтора месяца он успел неспешно разобрать завалы, восстановить, ошкурить, и заново покрыть лаком столбы, подобрать доски для пола и потолка, привезти бруски и оцинкованное железо для крыши, и договориться с мастером про одиннадцать резных перилец и про полторы сотни балясин. Еще предстояло заказать лавочки и стол, и заново выложить очаг.

Девять столбов по обводу беседки уже стояли, сегодня планировали поставить последние три боковых и центральный. Конечно, Иту в одиночку это было бы не под силу, поэтому он сейчас решил позаниматься обрешеткой пола в уже готовой части беседки. Нужно было поставить дополнительные бруски для распорок и начать бить черновой пол. Чем он, собственно, и занялся.

Проработав где-то с час, он сходил в дом, прихватил чашку с холодным чаем и парочку остывших оладий, и вернулся к беседке. Сел на лежащий рядом с ней центральный столб, поставил чашку рядом. С удовольствием поглядел на стоящие, словно колонны, золотистые готовые столбы, числом девять, взял чашку, отпил глоток… и замер с чашкой в руке.

Девять.

Вот оно!

Девять — уже есть, но должно быть не девять, должно быть двенадцать!!! Двенадцать — и тогда становится актуальным центральный опорный столб, ведь так?

«Последняя инкарнация оказалась горазда на сюрпризы. Мы не нашли тел, хотя искали. В принципе, большой необходимости в этом не было…» вспомнил он. Что еще? А, вот! «Одна из инкарнаций тоже прятала своё захоронение, нашли мы его в глухом лесу, в одном из миров Сонма».

Тоже прятала…

Тоже?!

Значит, это уже не в первый раз?

И, может быть, в этот раз — удалось?

— Да быть того не может, — прошептал Ит. — Или нет… может. Как раз может… Нам не нужно волноваться, эта экспедиция бесполезна, зря мы дергались…

Чудовищный, невообразимо огромный и сложный пазл сейчас собирался у него в голове воедино. Подтягивались друг к другу на первый взгляд несовместимые детали, и занимали своё место — становясь частью того, чем им положено быть.