…Кир в эти дни сумел-таки доехать до Москвы, и повидать детей, Джессику, и Ри. Вернулся он мрачнее тучи, и Фэб со Скрипачом в тот вечер так и не дождались от него подробностей. На следующий день Кир собрался с духом, и рассказал о том, что увидел — по мнению Скрипача, лучше бы не рассказывал. Да, у Ри действительно есть положительная динамика, да, он уже практически не нуждается в гормональной терапии, да, стали постепенно восстанавливать дыхание и ему даже оперировали контрактуры, но…

— Но, ребята, это вегетативное в чистом виде, — закончил Кир. — Потому что левого полушария нет. Была бы тут восьмерка, хотя бы основные функции бы восстановили, а так… — он безнадежно махнул рукой. — Ромку жалко. Он не дурак, всё понимает. И он… Ему словно не четырнадцать, а двадцать четыре.

— То есть? — не понял Скрипач.

— Он выглядит как я, когда родителей не стало, — Кир отвернулся. — Это когда взрослеешь скачком, а не постепенно. Сегодня ты ребенок, а завтра — взрослый, но не потому, что ты вырос, а потому что у тебя стала такая жизнь. Внезапно.

— Блин… — Скрипач покачал головой. — Кирушка, мы, как только сможем, поедем туда. Ты извинился за нас?

— Конечно. Он покивал и сказал, что всё понимает. До сих пор мороз по коже. И Настя. Был одуванчик, да весь вышел. Джессика бы без них не справилась…

…Консилиум начался утром, в восемь. Сначала разбудили Ита, потом стали подходить врачи, которые в этом консилиуме принимали участие — несколько специалистов, начальник отделения, психолог, представитель Санкт-Рены. Как понял Фэб, это был кто-то из дипломатов, и это его обнадежило: речь вполне могла пойти о какой-то внепактовой поставке. Собственно, так оно и вышло.

— Ит, пока что спокойно послушай, что они будут говорить, — попросил Фэб. — Если есть возражения или просьбы, скажешь позже. После того, как они закончат.

— Хорошо, — Ит поморщился. — Я так и собирался сделать.

— Вот и молодец, — похвалил Фэб.

— Не надо, — попросил Ит. — Скъ`хара, я совершенно в этом не нуждаюсь. Ни в «молодцах», ни во всем прочем. Ты сказал, я всё понял. Что-то еще?

— Нет, — покачал головой Фэб. — Извини.

— …четыре основных этапа. Первый. Приблизительно за пять суток мы удалим все костные осколки и фрагменты. Сделаем это лапороскопически, на зондах, без прямого вмешательства. Проба показала, что этот метод действенен, никаких парадоксальных реакций он не вызывает. Второй этап. Производим раскрытие операционных полей…

— Пошагово, — подсказал Илья.

— Совершенно верно. И доращиваем мышцы. Срок вмешательства будет равен полутора месяцам, плюс-минус десять дней. За это время в Санкт-Рене изготовят следующие эндопротезы… — последовал длинный список, — которые будут доставлены сюда. Третий этап у нас будет зависеть от общего состояния на момент окончания второго этапа. Либо операций будет пять, либо две. При благоприятном исходе осуществляется переход на четвертый этап — симптоматическое лечение, снятие части портов, впоследствии — пошаговая эвакуация дренажной сетки. Ит, я вижу у вас в глазах вопрос, и отвечу на него прямо сейчас. Другая схема для данных условий невозможна. Госпиталь работает по пятому уровню, биопротезы запрещены к ввозу, равно как и капсульные системы для выращивания биоматериала. Поверьте, мы с гораздо большей охотой провели бы вам ампутацию, поставили на полгода на биопротезы, а потом за две недели пересадили бы ногу, часть подвздошной кости, тазобедренный сустав, ребра, и руку.