|
Против нас шестерых он угрозы не представлял. Тем более с походными алтарями. Что и доказал Рымов, без затей всадив в него обычный луч света, приправленный божественной силой его покровителя. Темный тут же осыпался прахом, только легкий пепел от него остался. А ведь это был человек, а не дух! Остальных взяли на себя мы. Я без затей атаковал своим любимым глифом, даже не применяя божественную силу, срубив у парочки молодых парней с пистолетами головы. Ирина глубоко вдохнула и выдохнула уже поток холодного воздуха, что за мгновение пересек расстояние от нашего окна на пятом этаже до стоящих внизу людей и проморозил сразу четверых залетных темных. Один из них был моей жертвой, отчего захлеставший из перерубленного горла поток крови застыл жутким и поблескивавшим изваянием самой смерти.
Олеся создала лассо из света и захлестнула шею ближайшего оставшегося в живых после нашей с Ириной атаки темного. Миг — и тот просто упал, усохнув до состояния мумии. Оставшихся добил Махаренко. Причем сделал это нетривиально: создал символ своего бога — колард, затем прямой крест Даждьбога и соединил два божественных знака тонкой нитью из собственной воли. А после прикрепил по одной такой нити к каждому еще живому темному. Прямой крест притягивает к себе положительную энергию. Колард — преобразует один тип в другой. В итоге весь негатив из темных вливался в колард, преобразовывался там и был «выпит» прямым крестом Даждьбога. Правда при этом самому Махаренко собранная энергия не досталась, уйдя напрямую богам. Вот — еще одно отличие от того, как их знаки действовали до События. Тогда собранную энергию мог использовать тот, кто применил символ.
— Выходим на улицу! — скомандовал Рымов. — Аркадий Сергеевич, отправляйте сообщение!
— И начните прямую трансляцию, — добавил я, вспомнив о просьбе Попрыгайло, сделать из нашего задания громкое событие и надежду для остальных светлых.
Выбежав во двор, мы добрались до его центра и стали спиной к спине, чтобы контролировать все направления. Увы, найти двор-колодец мы не успели. Слишком быстро среагировали темные, вот и приходится импровизировать. Тот двор, в котором мы находились, имел аж три въездные дороги. Девятиэтажки, что были вокруг, не примыкали друг к другу вплотную. Только в одном месте между двумя домами был зазор в пару метров, и то там была нахоженная тропинка. В остальных местах это расстояние было еще больше, что позволило создать полноценные дороги для удобного въезда и выезда. В центре двора, где мы собрались, была детская площадка и поле для командных игр — футбол, баскетбол, волейбол — огражденное сеткой-рабицей. Вот на нем мы и собрались. Выпускать походные алтари из рук никто из нас не стал. Оно и понятно. Личный контакт облегчает вытягивание божественной силы, да и просто в горячке боя можно случайно отойти от алтаря, если он будет просто лежать на земле, и врагам будет легче его разрушить.
После того, как заняли свою позицию, каждый из нас не поленился и активировал свои силы. Я с интересом присмотрелся к тому, какой вид приняли мои союзники после активации. Махаренко обзавелся двумя кулачными щитами на каждой руке, цельноковаными сапогами и кольчугой, что свободно свисала до колен. У Рымова появился двуручный меч метров двух в длину. Легко прокрутив его перед собой для разминки, он опустил его к земле и чуть пригнулся. Создавалось впечатление, словно меч тянет его вниз, и мужик еле держит его. Если бы перед этим не увидел, как легко он его крутил, то поверил бы. Елена-рыжуля стала похожа на древнюю римлянку. Обзавелась туникой, скрывающей ее небольшую полноту, зато выгодно подчеркивающую грудь третьего размера. В руках у нее были четки.
— Что? Я в первую очередь лекарь, как и моя богиня! — ответила она на немые удивленные взгляды. — Но и ударить могу! — потрясла она своими четками. — Сильно! — добавив веса в голос, закончила она. |