— Леди Мод, нельзя ли взглянуть на фотографию вашей дочери?

«Ничего она тебе не покажет, — пообещал Хэмиш. — Может быть, снимок есть у поверенного».

Леди Мод метнула на Ратлиджа гневный взгляд:

— С какой целью?

— Просто чтобы составить личное впечатление о девушке, которую вы описали. На опыте я убедился — иногда лица говорят больше, чем факты.

Женщина замялась. Ратлидж уже решил, что испортил впечатление и проиграл. Но вдруг леди Мод выдвинула ящик стола, достала серебряную рамку филигранной работы и протянула ему, не взглянув на снимок. Ратлидж привстал, взял снимок и снова сел.

На него смотрело улыбающееся девичье лицо. Одна рука девушки лежала на крупе стоящей рядом лошади, в другой она сжимала кубок — приз, полученный на соревнованиях. Цилиндр скрывал лоб, и все же было ясно видно — девушка очень привлекательна и похожа на свою мать. Ратлидж вдруг нахмурился, разглядывая снимок, ее лицо показалось ему знакомым. И тут же вспомнил, кого ему напоминает Элинор Грей.

Она как две капли воды походила на одну из наследных принцесс… Как будто прочитав его мысли, леди Мод властно протянула руку, и он нехотя вернул ей фотографию. Хэмиш тоже прочитал его мысли и возмутился.

Ратлидж решил расспросить свою сестру Франс: если кто-то и знает что-то о таких делах, то это точно она. Глядя на сидящую перед ним женщину и словно все еще разглядывая фотографию, которую она у него забрала, Ратлидж невольно задумался. Возможно, Элинор Виктория Мод Грей… дитя любви леди Мод и покойного короля Эдуарда VII. Король считался ценителем женской красоты. И нет ничего удивительного в том, что в свое время его внимание привлекла леди Мод…

В таком случае недоверие леди Мод вполне оправданно. Она не допускает и мысли о том, что ее дочь могла умереть в заброшенной шотландской деревушке или родить внебрачного ребенка.

Элинор не суждено сделать карьеру в медицине. Ее удел более высок, тем более если она дочь самого короля. Кроме того, она наследница крупного состояния. И имеет право выбирать себе мужа среди представителей высшей знати…

Но если она в самом деле так строптива, как уверяет ее мать, не могла ли она взбунтоваться против золотой клетки, ожидавшей ее в будущем, и найти какое-то извращенное удовольствие в том, чтобы сбылись не мечты матери, а ее страшные сны?

После того как уехал гость из Лондона, леди Мод еще долго сидела за широким столом и невидящим взглядом смотрела на закрытую дверь.

Как ему удалось вызвать ее на откровенность об Элинор? Подумать только, она призналась простому полицейскому в том, чего никому больше не открывала — Элинор необычайно упряма и строптива, а наследство так мало значило для дочери, что она ушла и ни разу не оглянулась. Вместо достойного будущего она выбрала самое простое, низменное ремесло, где приходится сталкиваться с бедностью, грязью и ужасными болезнями. Элинор поступила невыразимо жестоко и своевольно.

«В моей власти позвонить в Лондон и сделать так, чтобы этого человека понизили в должности…»

Леди Мод еще долго сидела неподвижно, ругая Ратлиджа. Она отталкивала от себя опасения и чувство вины. Элинор не умерла, нет! Полицейские не справляются со своими обязанностями, они глупы. Она не позволит им снова себе докучать.

Вдруг она вспомнила слова, сказанные инспектором: «С горем придется сживаться другой матери…»

«Тогда найдите ту, другую мать и будьте довольны… Скорее бы всему был положен конец!»

Солнце отбрасывало на ковер длинные косые лучи, а она все сидела за столом в библиотеке. Ей не нужна была фотография в запертом ящике стола, она и так ясно представляла лицо дочери, ощущала ее присутствие рядом.