— Прошу прощения, ваше высочество, — учтиво извинился Уил и поспешно спросил: — Чем могу быть полезен?

Он по своему опыту знал, что если сразу не перейти к делу, то принц разгорячится и перейдет к оскорблениям.

— Тебе повезло, что я сегодня нахожусь в хорошем расположении духа.

— Рад слышать, ваше высочество. Могу ли я сделать его еще лучше?

В душе Уил потешался над своими угодливыми манерами. Это Элид научил его говорить одно, а думать совсем другое. Тщеславный Селимус был падок на лесть и не замечал неискренности собеседника. Элид порадовался бы за ученика, если бы видел его сейчас.

— Возвращайся к своим обязанностям! — рявкнул Селимус на пажа, и Джорн поспешно удалился, радуясь тому, что его наконец-то отпустили.

Селимус устремил взгляд своих карих глаз на Уила. Король просил сына сблизиться с этим человеком. Селимус усмехнулся. Он ненавидел Уила Тирска и своего отца и мечтал только о том, чтобы Магнус поскорее умер и освободил трон. Принц отчаянно рвался к власти. Став королем, он положит конец династии Тирсков, командовавших в течение нескольких веков войском страны.

Но пока Селимус вынужден был выполнять требования отца. Да и Уил в последнее время сделался услужлив и старался не раздражать принца. Селимус решил расширить его кругозор. Вряд ли король будет возражать против этого.

Увидев коварную улыбку на лице Селимуса, Уил насторожился. Что еще задумал принц?

— Пойдем со мной, — сказал Селимус, — я приготовил интересное развлечение. Тебе понравится.

— Куда мы отправимся?

— Это пока секрет. Сам увидишь.

* * *

Ушибы и ссадины на теле Миррен начали заживать. Она сидела в темнице Стоунхарта, куда ее бросили несколько дней назад. На смену острой боли от мучившего ее голода пришло оцепенение. Миррен отказывалась от пересоленной пищи, которую бросали в камеру, поскольку знала, что ей не дадут пить, когда она будет умирать от жажды, хватаясь за саднящее горло. Такой рацион сводил человека с ума через несколько дней. Миррен слышала крики обезумевшей от нестерпимой жажды узницы, запертой в одной из камер темницы. Впрочем, преждевременная смерть Миррен Охотникам была невыгодна. Сначала ей предстояло пройти суровое испытание.

Судебное разбирательство заключалось в допросе с пристрастием. Охотники надеялись под пытками вырвать у Миррен признание в том, что она ведьма. Девушка слышала заунывный колокольный звон, и ей хотелось упасть на сырой каменный пол и забиться в конвульсиях. Говорили, что именно так ведут себя ведьмы. Увидев такую картину, палачи приняли бы корчи за неоспоримое доказательство виновности и отменили бы пытки. Это избавило бы от страданий. Ее все равно убьют, так зачем терпеть лишние мучения?

Внутренний голос уговаривал ее облегчить участь. Смерть неизбежна. Ее или сожгут на костре после жестоких пыток, или убьют, перерезав горло, если она сразу признает вину и покается. Костер пугал девушку больше, чем пытки и истязания. Она представляла, как ее окружит пламя, как языки огня начнут лизать слабую плоть.

Испытание, как объяснил Исповедник Лимберт, высокий человек с ястребиным носом, состояло из трех этапов.

Первый этап она уже прошла. Один из помощников Исповедника изнасиловал ее, лишив девственности, а затем Миррен раздели догола, связали и начали пороть на глазах у десятка людей, одетых в длинные плащи с капюшонами, скрывавшими их лица. Это, по-видимому, были последователи вероучения Зерка. Миррен показалось, что их возбуждало ее нагое, корчившееся от боли тело и неистовые вопли.

Прежде Миррен думала, что король Магнус ведет решительную борьбу с фанатиками, что он упразднил заведенные ими в стране жестокие порядки. Однако родители не разделяли наивность дочери и просили быть осторожной и осмотрительной.