— Знаю, — Льюис поморщился. — Это тот следователь, который вел мое дело.

— А обвинили тебя…

— Меня обвинили в том, что дочь герцога Донавальда Элоиза покончила с собой.

— А ты-то тут причем? — я удивленно посмотрел на лекаря, который в этот момент разглядывал свои руки. Красивые руки, кстати: сильные, с длинными подвижными пальцами — эти руки не смогла изуродовать даже жизнь бомжа.

— Ну… как оказалось, я не досмотрел. Не сделал все, что было в моих силах, чтобы не допустить, — Льюис перестал рассматривать свои ладони и прямо посмотрел мне в глаза. — Я хороший целитель, Кеннет. Я без ложной скромности могу назвать себя одним из лучших, но я не лечу душевные недуги. Я в них не разбираюсь, но это понятно — невозможно объять необъятное и в совершенстве разбираться в болезнях тела и болезнях духа. Я докладывал герцогу, что с Элоизой что-то не так, совсем не так. Предпосылки-то были. Я даже настаивал на том, чтобы показать пэри специалисту, но герцог даже слышать об этом не захотел. Более того, меня приказом герцога отстранили от девушки, и я не мог ни на что повлиять. В итоге она опустилась обнаженная в горячую ванну и вскрыла себе вены. Не удивлюсь, если когда-нибудь узнаю, что у нее не было желания заканчивать свой земной путь, а просто хотелось посмотреть, как изменится цвет пены. Но в итоге все равно обвинили меня, отобрали мой чемоданчик и лишили права заниматься целительством, собственно, как и титула. Я не всегда был обычным бродягой без роду и племени. Я пэр, теперь уже бывший, из хорошей семьи потомственных лекарей. Но получилось так, как получилось.

— Как-то это все… — я потер шею. «Спроси его, а он что может вот так запросто обсуждать с посторонним своего пациента?», — я вздрогнул и посмотрел на Льюиса. — А разве ты можешь говорить об этом? — выпалил я, не до конца понимая, в чем дело.

— Я сейчас не лекарь официально, поэтому, да, могу, — Льюис невесело усмехнулся. — К тому же, это не тайна. Дело было такое громкое, что о нем не знали только глухие.

— Я не знал, — проговорил я тихо. — Почему этим делом занимался вообще десятник Гарнизона?

— В то время он десятником не был. Он только выпустился из Академии и был рядовым служащим, родовитым. Именно его родственные связи дали ему шанс проявить себя. Обычно новички занимаются ничем не примечательными делами, наподобие кражи кур, семейного насилия, максимум им дают право стажироваться в отделе идентификации. Тут же молодой и горячий сразу же получил все полномочия. В общем виноватого он нашел, благодарность герцога получил и сразу влился в Гарнизон, управляя своим десятком. — Поморщился Льюис.

— Я так и не понял, причем тут судебные разбирательства, следственные дела и Тени?

— Первые несколько лет их натаскивают, заставляя разгребать разные мелкие дела вместе с полисментами, проверяя их на деле, так сказать. Для того, кто хочет служить в Гарнизоне необходимо не только умение драться. Нужно проявить смекалку, настойчивость и беспрекословно выполнять любые приказы. Поэтому их буквально кидают на черновую работу, заполняя дыры в государственных структурах.

— Я правильно понимаю, что сейчас велика вероятность наткнуться на каких-нибудь провинившихся представителей Академии или еще не зарекомендовавших себя представителей Гарнизона элементарно на улице, когда объявлен красный режим? — нахмурившись, задал я этот, очень важный на самом деле вопрос.