|
Если бы она начала оправдываться, сказала бы в ответ хоть что-то… Но она упорно молчала, прожигая мне взглядом зеленых глаз. И я на каком-то подсознательном уровне, слегка ослабил вторую руку и, не давая ей опомниться, вдавил тлеющий конец палки в ее руку, в том мете, где к нежной коже все еще была прижата монета, оплавляя ее и буквально припаивая слегка поплывшую монету в тыл ее ладони. Раздался душераздирающий крик и едва уловимый запах палёной плоти. Меня слегка замутило, но я держал ее до тех пор, пока монета полностью не слилась с ее рукой, став частью кожи. Только тогда я ее отпустил. Она держалась за обожженную руку и кричала от боли и ненависти, проклиная меня, моего отца и мать, проклиная Лорена, который по ее мнению был виноват во всем произошедшем больше всех.
— Льюис, помоги ей, а то окочурится от шока, — бросил я онемевшему доку. Я встал и, слегка пошатываясь, побрел в сторону леса, где сел возле дерева, который стал мне опорой и схватился за голову. Что я наделал? Разве я мог так поступать? По ощущениям, я просидел так довольно долго, пытаясь понять, что произошло со мной в этом лесу, почему я стал способен на такую осознанную жестокость, о которой раньше даже помыслить не мог? — Кеннет, — меня позвал приглушенный голос Айзека. Я поднял голову и посмотрел на Фаррела и Мууна, которые стояли передо мной. — Это действительно правда, все то, что вы говорили. Элойд только что ускоренно допросил ее, благо она к этому моменту была уже сломлена. — Я в этом не сомневался, — я грустно улыбнулся. — Вы поступили правильно, Кеннет, — Айзек покачал головой. — Мы никогда не подумали бы ничего подобного, только не про Иельну, хотя это было нашей работой все проверять и анализировать. — Вы тут не при чем. Это грибы во всем виноваты, — меня разобрал истерический смех. — Которые во дворце растут. — Что нам с ней делать? — этим вопросом, заданным равнодушным тоном, Эвард заглушил мою начинающуюся истерику. Я взглянул ему в лицо. Оно ничего не выражало, словно девушка по имени Иельна, которую они все знали совсем малышкой, уже умерла, а та, которую сейчас перевязывал Льюис, вовсе не она, а какая-то другая воровка. — Ничего, присмотрите за ней. Пускай Лорен решает, как с ней поступить. Она не в моей власти, я не отвечаю за нее и не мне решать такие вопросы. — Вы милосердны, герцог. — Вы действительно думаете, что он ее простит? — я несколько раз глубоко вздохнул, от чего у меня слегка закружилась голова. — Странно надеяться на благоразумие Лорена в этом случае, — мой Второй дружинник, протянул мне руку, помогая подняться. — Я могу в этом случае принять решение самостоятельно? — я удавлено на него посмотрел и кивнул. В этот момент где-то совсем рядом, почти у самого тракта, раздались крики, звуки выстрелов и скрежет металла. — Что за… — Я похлопал себя по правому бедру, где еще минуту назад висел кинжал Лорена. Никакого кинжала не было, а рукоять меча стала привычно греть левый бок.
Глава 30
Несмотря на то, что крики и лязганье оружием становились все ближе, Тени, вскочившие на ноги и обнажившие оружие, тем не менее, бежать туда и помогать кому-нибудь по ситуации, не спешили. Наоборот, они прижали меня к злополучному дереву и встали передо мной, ощетинившись своими знаменитыми кинжалами. — Нам надо туда, — наконец, произнес я, спустя целую минуту, во время которой я соображал, где мог потерять кинжал Лорена, и что он со мной сделает, если я действительно его элементарно потерял. Однако теплилась небольшая надежда на то, что его слова про то, что кинжал вернется к нему, когда это будет необходимо не угасала. |
