|
Кэтлин, тронутая сочувствием гостя, нашла в себе силы улыбнуться.
– Ничего страшного, полковник, я ведь сама вам предложила. Позвольте заметить, одежда Хантера вам к лицу. – Она повернулась к Ремберту Питту. – Ханна, наверное, уже приготовила обед, давайте пройдем в столовую.
Корта Митчелла усадили на почетное место во главе стола. Довольно улыбающаяся Ханна подала еду. За обедом она все время держалась за спиной высокого техасца, и едва только тот успевал опорожнить тарелку, подкладывала ему следующую порцию, демонстрируя готовность выполнить малейшее желание гостя. Корт Митчелл держался непринужденно и к тому же обладал несомненным даром рассказчика. А поскольку говорил он большей частью о том, кто был для собравшихся за этим столом самым близким и любимым человеком, Кэтлин, Скотт и даже Ремберт Питт слушали его как завороженные. Корт был хорошо знаком с Хантером и мог бесконечно рассказывать о том времени в начале войны, когда они вместе находились в Виргинии.
– О, тогда мы были полны надежд, – вспоминал Корт. – Мы не сомневались в триумфальной победе Конфедерации. Если бы тогда кто-нибудь мне сказал, чем дело кончится, я бы принял его за сумасшедшего. – Взгляд серых глаз Корта затуманился. – Нет, все обернулось совсем не так, как мы ожидали. Почти всю войну как в Виргинии, так и за ее пределами я прослужил в армии генерала Ли. Мне также выпала сомнительная честь сопровождать главнокомандующего в Аппоматтокс девятого апреля, когда он шел сдаваться генералу Гранту. Возле здания суда стоял оркестр союзной армии, и когда мы подъехали, он заиграл старинную шотландскую песню. Я не стыжусь признаться, что с трудом сдерживался, чтобы не заплакать, как ребенок. Но наш гордый генерал держался с достоинством и ничем не выдал своих чувств. В парадном мундире он выглядел очень величественно, хотя шел объявлять о капитуляции. Даже янки, высыпавшие на улицы, смотрели на него с уважением и благоговением. Вероятно, это был самый трагический день в жизни генерала Ли, но он выдержал это испытание с честью, как подобает прославленному боевому генералу и настоящему мужчине. Никогда не забуду этот день, доживи я даже до ста лет. – Корт печально покачал седой головой. – Но довольно об этом.
Он откусил кусочек бисквита, улыбнулся и, закатив глаза, с восторгом заявил Ханне, что за все тридцать четыре года своей жизни впервые ест такие восхитительные бисквиты.
– Знаешь, Скотт, какое одно из самых первых моих воспоминаний о твоем отце – это как он спас жизнь мальчишке барабанщику. Мальчик был не старше, чем ты сейчас. Переправившись через реку Рапидан, мы попали в засаду, и мальчика ранили. Он лежал на поле боя, на открытом месте, вокруг свистели пули, и твой отец – удивительной храбрости человек – закрыл его своим телом. Глядя, как он его защищал, можно было подумать, что он дорог ему, как родной сын. Хантер вынес мальчика с поля боя в безопасное место и оказал ему помощь. – Корт улыбнулся Скотту. – К тому времени я уже был знаком с твоим отцом довольно долго, но именно тогда я впервые понял, из какого он теста. Хантер сам был ранен, но он сначала позаботился о барабанщике и только потом позволил медикам заняться его собственной раной.
– Скажите, сэр, тот мальчик выжил?
– Выжил, и все благодаря Хантеру. И вот что я тебе скажу, с того дня он стал буквально боготворить твоего отца. – Корт повернулся к Кэтлин. – Миссис Александер, это еще не все. Вскоре после этого, тоже в Виргинии, мы оказались в самой гуще битвы. Я никогда не видел человека, который проявил бы в бою такую храбрость, как ваш муж. – Корт отхлебнул кофе, поставил чашку на стол и рассмеялся. – Знаете, мне доводилось видеть, как рослые сурового вида вояки хвастаются, что покажут этим янки, где раки зимуют, только бы они им встретились, а когда доходит до дела, то оказываются трусами, встретившись с настоящей опасностью, удирают чуть ли не в слезах. |