|
Нянька попыталась ее подбодрить:
– Ну же, золотце мое, не надо так говорить. Это будет славный бал, приедет много молодых джентльменов. Вы повеселитесь, моя красавица.
– Что толку быть красавицей? Нет никого, кому я бы хотела понравиться.
У Ханны кончилось терпение.
– Хватит ныть, мисс, мне уже надоело вас уговаривать, спускайтесь-ка лучше вниз, к гостям!
Что-то пробурчав под нос, Кэтлин вышла из комнаты. Услышав голоса, доносившиеся из бального зала, она закатила глаза, но потом взяла себя в руки и приклеила на лицо дежурную улыбку. Спустившись по лестнице, она быстро впорхнула в зал и смешалась с гостями.
Внезапно хлынул ливень. Остановившись у окна, Кэтлин тихо перешептывалась с Бекки Стюарт. Та рассказывала подруге, что с каждой встречей их с Беном отношения становятся все серьезнее. Кэтлин слушала не очень внимательно, как вдруг двустворчатая дверь распахнулась, впуская запоздавших гостей.
Повернувшись в ту сторону, Кэтлин увидела, как ее отец здоровается за руку с сенатором Эшвортом и каким-то темноволосым мужчиной. Незнакомец вышел на свет, и Кэтлин невольно замерла. Гость оказался выше ее отца да и большинства мужчин в зале. Он был мускулистый, стройный и гибкий, смуглое лицо отличалось мужественной красотой, над полными губами темнели тонкие усики. Кэтлин уже почти не слышала, что говорит Бекки. Ее взгляд был прикован к незнакомцу. Когда она увидела, что отец ведет гостя в ее сторону, ее сердце забилось так часто, что казалось, вот-вот выскочит из груди.
Доусон заметил Кэтлин, как только вошел в зал. Она была еще прекраснее, чем ему запомнилось. Он смотрел на Кэтлин и думал только о том, как ему хочется коснуться шелковистых волос, зарыться в них лицом, забыв обо всем на свете. Большие голубые глаза посмотрели прямо на него, и Доусон почти оглох от грохота собственного сердца. Кэтлин была в бледно-желтом платье, плотно облегающем тонкую талию и расходящемся книзу широкой юбкой. Низкий вырез был отделан по краю оборкой, спереди спускающейся до талии. В вырезе соблазнительно вздымалась девичья грудь.
Мужчины подошли к Кэтлин, и Луи представил свою дочь гостю. Услышав глубокий бархатный баритон – как раз такой, какой должен быть у мужчины с его внешностью, – Кэтлин вдруг застеснялась. На некоторое время установилось неловкое молчание, его нарушил юноша, подошедший, чтобы пригласить Кэтлин на танец. Не глядя на него, Кэтлин сказала:
– Прошу прощения, но я уже обещала следующий танец мистеру Блейкли.
Встав рядом с Доусоном в танцевальную позицию, Кэтлин буквально утонула в его объятиях. Он был так высок, что ее макушка не доставала даже до его подбородка. Во время танца Доусон не произнес ни слова, но его глаза не отрывались от нее, а сильная рука твердо держала ее маленькую ручку, в то время как другая уверенно лежала на талии. Казалось, для Доусона не существует никого, кроме Кэтлин.
Кэтлин решила разузнать о нем побольше. Дождь кончился, они вышли из дома и прошли в беседку. Доусон достал большой носовой платок и расстелил его на скамейке, чтобы Кэтлин могла сесть. Кэтлин стала расспрашивать его в милой полудетской манере, совершенно очаровавшей Доусона, но на ее прямые вопросы он старался отвечать только «да» и «нет». Да, он родился и вырос в Натчезе. Нет, он не женат и никогда не был. Да, он недавно вернулся из путешествия. Да, он побывал в Европе. Да, он любит танцевать. Нет, он не хочет вернуться в дом.
Кэтлин задавала один вопрос за другим, и этот красивый мужчина, казалось, нисколько не возражал против ее любопытства. «Как же он не похож на других, – думала Кэтлин, – и как красив. И все же неприятно, что он ни о чем не спрашивает».
– А почему вы молчите? Вы не хотите обо мне ничего узнать? – Кэтлин посмотрела на него снизу вверх. |