Строитель разозлился:

 - Тварь! - заревел он и ударил в ответ кулаком в скулу. У девушки перед глазами поплыли круги, во рту появился вкус ржавчины.

 Лена перестала сопротивляться. Павел грубо, с дикой силой вошёл в неё. Жертва содрогалось под натиском насильника. Лежа на спине как неживая она терпела, кусая губы, а он продолжал мять её податливое голое тело...

 Наконец кончив, Строитель отстранился от неё, встал.

 - Готовься к свадьбе, - холодно сказал он, застёгивая ремень на брюках.

 Обессиленная Елена лежала на кровати, все слова Павла доносились до неё словно из далека. Она даже не шелохнулась, не выражая никакого интереса.

 - Ты меня слышишь? - встряхнул её Строитель как без чувственную куклу.

 Она испуганно посмотрела на него, до её сознания постепенно стал доходить смысл сказанного.

 - Завтра в ЗАГС пойдём. И в следующий раз будь приветливей. Может, и ты тогда получишь удовольствие, - злорадно рассмеялся он, направляясь к двери.

 Как только Павел ушёл, пересиливая себя Лена села. Слёзы отчаянья и душевной боли застилали ей глаза. Она ненавидела Строителя, желая ему только смерти. Отчётливо представила себе, как берёт пистолет и с хладнокровностью убийцы стреляет в него. Одна пуля за другой вонзаются в тело насильника, забрызгивая кровью стены.

 Теперь она будет обдумывать каждый свой шаг, чтобы вырваться из этой тюрьмы и отомстить. Наверняка её уже ищут. Отец всю милицию поднял на ноги. А Валентин?

 - Как буду я ему смотреть в глаза? - прошептала девушка, закрывая ладонями лицо. - Как мне теперь с этим жить?

 Она легла, сжавшись в комочек, забывшись глубоким сном...

***

 Для Валентина дни тянулись медленно, он потерял счёт времени. Боль мучившая его отступила, уступив место душевным страданиям. Сердце рвалось к любимой, он чувствовал, что она в опасности, но помочь не мог.

 Как только Кирилов стал в состоянии вставать и держать в руках карандаш, он начал рисовать - одержимо, неистово, без остановки забывая про еду и сон. Знахарка качала головой, она уже не уговаривала его поесть или отдохнуть, понимая, что бесполезно. На всех листах художник изображал одну и туже девушку. Тусклые штрихи простого карандаша передавал то ощущение одиночества, боли и тоски в серых глазах красавицы, которое Валентин и сам испытывал сейчас.

 Настал день и знахарка сняла повязку с руки художника. Вид обрубленных пальцев поначалу привёл в ужас. Рука казалась ему чужой, незнакомой. Но человек ко всему привыкает, так и Валентин привык в конечном итоге перестав замечать своё уродство, приняв его как неизбежное.

 В один из холодных вечеров появился незнакомец в чёрном длинном пальто с кейсом. Мужчина держался в тени, так что черты его лица, прикрытые полями шляпы, Кирилов разглядеть не мог.

 - Завтра ты улетаешь в Италию, - незнакомец положил билет и паспорт на стол. - Отныне твоя фамилия Кириели. Теперь ты итальянец. Не возвращайся сюда, пока не настанет момент.

 - Я никуда не поеду! - вскакивая с табуретки, возмутился художник. - Как вы смеете мне указывать, что делать? Я вас не знаю! И я должен вернуться...

 Мужчина поднял руку, останавливая монолог Валентина.

 - Послушай сынок! Ты должен уехать, чтобы вернуться и отомстить Строителю. Но эта месть будет не только твоя! Я никогда ни занимался благотворительностью и не буду, - он поставил на стол кейс. - Здесь деньги. Они за работу, которую ты выполнишь - разыграв партию. Ковалёв умрёт! Как умер мой сын. Но сейчас надо затаиться и выждать время.

 - Почему вы так уверены, что я захочу на вас работать? - раздражаясь, спросил Кирилов.

 - Из-за Елены Троянской!

 Валентин побледнел и сел на табуретку, опустив голову.

 - Что вам о ней известно?

 - Через три дня она станет женой Ковалёва, - спокойно ответил незнакомец, с холодным льдом равнодушия в глаза.