Сознание того, что вина не на ней одной, служило слабым утешением; поцелуй Макса настолько ее взбудоражил, что она забыла, ночь на дворе или день, где уж тут выдержать подобный допрос! Но, сказав, что дочери его нет дома, она допустила промах, исправить который невозможно.

Ах, если бы сейчас она могла укрыться в тишине своей спальни, выплакаться там и дать выход кипевшей в ней злости – и на себя, и на Макса! Увы, такой возможности у нее нет: она должна приготовить матери завтрак. Но, хлопоча у плиты, Эмбер не могла унять дрожь в руках и коленях, особенно когда снова и снова вспоминала, как Макс стремительно приблизился к ней и впился в нее взглядом.

Скандала не было. Ему даже не пришлось повышать голос. Едва заметив, что его лицо залилось краской гнева, щека задергалась, а губы сжались в тонкую линию, она немедленно сдалась.

– Я… я не солгала. Я говорю правду, – быстро проговорила Эмбер, избегая его холодного, сурового взгляда. – Люси сейчас действительно нет дома.

– Я рад, что ты решила вести себя благоразумно, – с удовлетворением отметил Макс. – В таком случае скажи, пожалуйста, где именно находится в данный момент моя дочь?

– Она… она в Лондоне с семьей Роуз Томас, – пролепетала Эмбер. Ей пришлось объяснить ему, что Люси возвратится завтра, и только тогда он выпустил ее из комнаты.

Облокотившись на теплую плиту, Эмбер прилагала отчаянные усилия, чтобы привести в порядок свои мысли. Но, как она ни старалась, ей не удавалось ничего додумать до конца – мешали воспоминания о Максе, его чувственных губах, прижавшихся к ее рту, о трепете, охватившем ее тело в ответ на страстный призыв его губ и рук.

О небо! Что же ей делать? Эмбер тихо застонала, понимая, что никакая сила не может помешать Максу завтра увидеться с дочерью. А что дальше? Он будет настаивать на том, чтобы девочка узнала, кто ее отец?

Эмбер содрогалась при мысли, что спокойный, счастливый мир ее дочери рухнет, а предотвратить беду она не способна. Не исключено, конечно, что Люси, никогда не знавшая отца, обрадуется тому, что она дочь такого красивого и богатого человека. Человека, который может удовлетворить любую ее прихоть, купить, например, пони, о котором она мечтает целых два года.

При этом, если верить мистеру Главеру, Макс не женат. Вряд ли у него, не имеющего своей семьи, возникнет серьезное намерение забрать Люси к себе в Лондон или в другой город, где он сейчас живет. Даже если он предпримет такую попытку, закон будет на ее стороне, в этом Эмбер не сомневалась. Какой судья согласится на то, чтобы ребенка разлучили с его родной матерью? Но, поскольку заверения Макса, будто он приехал из-за покупки дома, чистейшей воды обман, ей следует выведать истинную причину его появления здесь.

Сколько Эмбер ни думала, на ум ей приходило одно и то же: Макс, по-видимому, не только хочет увидеть девочку, но и твердо намерен рассказать Люси, что он ее настоящий отец, долго находившийся в отъезде.

Эмбер пугала мысль, что правда о происхождении Люси получит широкую огласку в городе. Она, конечно, ругала себя за ограниченность взглядов, но стоило ей подумать о том, что в маленьком городке с быстротой пожара распространятся скандальные слухи о ней и поднимется невероятная шумиха, как ее прошибал холодный пот.

– Ах, вот ты где! – в кухню неслышно вошел Макс. – А я не мог понять, куда ты исчезла?

– Платным гостям вход в кухню заказан, – твердо заявила Эмбер, успев заметить, что он сменил пиджак и галстук на черный шерстяной свитер и белую рубашку, выглядывавшую из-под него и подчеркивавшую его загар и крепкие узлы мышц на шее.

– На меня этот запрет вряд ли распространяется, – хладнокровно проговорил Макс. – Прежде всего потому, что, как мы сегодня установили, я фактически являюсь членом семьи.