Интересно, как выглядит его девушка? Такая же подтянутая красотка или, по законам комедии, низенькая пышечка?

Я присмотрелась, но девушки рядом не увидела. Он разговаривал с двумя парнями. Похоже, пришел исключительно в мужской компании.

А это шанс.

Я отставила бокал на барную стойку и ухватила Альку и Эрику за руки. Катажинку уже было не оторвать от бармена, она лежала на стойке так, что ее полноразмерные троечки чуть не вываливались из декольте. Бармен профессионально улыбался, поглядывая на выставку достижений народного хозяйства.

— Я хочу вон того красавчика, — я ткнула пальцем в сторону высокого парня. — Сможете устроить?

Во-первых, обозначить границы, пока ни одна из моих любимых акул не положила глаз на мою добычу. Во-вторых — Янике Миргородской самой суетиться не по статусу. Нет, вперед пойдут разведывательные корабли, а флагман поднимет орудия к бою лишь тогда, когда все будет уже подготовлено.

— О-о, — многозначительно проронила Эрика.

Алька же деловито осведомилась:

— Тот высокий? У самой сцены? Губа не дура!

— По воробьям не стреляем, — мурлыкнула я.

— Катьку берем? У нее уже на мази, похоже.

— Сейчас я ей пару слов скажу, — Эрика склонилась к Катажине.

И тут зазвонил — точнее, завибрировал, в оглушительном грохоте музыки я ничего не слышала — телефон.

Один взгляд на экран заставил меня нахмуриться.

Мама.

Время было еще детское, едва миновала полночь, но мама никогда не звонила после десяти. Ярый фанат здорового образа жизни, мама во всем следовала заповедям фитоняшек и спать ложилась с петухами.

Звонок поздней ночью означал что-то недоброе.

— Девчонки, я на пять минут. Можете приступать, я вас найду.

Пройдя узкий коридорчик на пути к туалетам, я толкнула плечом тяжелую дверь. Даже не стала брать шубку в гардеробе, просто выпорхнула на улицу под грохот и девичьи визги, несущиеся из зала. Холодный январский воздух приятно освежил разгоряченное тело.

Справа от входа, на загороженном от ветра пятачке, курили. Я свернула влево.

— Алло? Мам?

— Яника, прадедушка умер, — раздался далекий, какой-то неземной мамин голос.

Поверила я сразу, да и оснований не верить у меня не было. Последние десять лет мой прадед — основатель финансовой империи Миргородских, Михаил Ефремович Миргородский — провел в здании Первой городской больницы — в коме, с лишь редкими моментами прояснения сознания.

Наверное, грешно так говорить, но в какой-то мере каждый из нас ждал известия о его смерти. Да, печально, все же часть семьи — да какая часть: прадед, как забитый в незапамятные времена гвоздь, скреплял всю нашу родственную пирамиду, вавилонскую башню семейных связей, члены которой уже давно разговаривали на разных языках. Печально — и в то же время, думаю, не солгу, если скажу, что мы все вздохнули с облегчением.

Вот оно и случилось.

— Все нормально? Мне приехать?

— Да, приезжай в понедельник. Возьми отгул на работе. Похороны скорее всего во вторник или среду, утрясаем этот вопрос. В понедельник огласят завещание.

Потянулась пауза. Слишком большое значение это имело для нас.

— Хорошо, — наконец сказала я. — К десяти утра буду у вас.

— Да… И, Яничка… — голос мамы стал тревожным, — не хочу тебя волновать заранее, но по секрету нам шепнули, что в завещании есть пункт относительно Штольцев.

— Шт… — начав на повышенных тонах, я проглотила остаток фамилии.