— Мне, бульк-бульк, теперь большой аквариум требуется!

А она сидит на моем месте, мой обед лопает и меня изучает. А потом еще рассказ обо мне написала, вот этот…

НОВЫЙ ПЕРЕХОД

На нашей улице строили подземный переход. Всю улицу перерыли. Движение перекрыли. Троллейбус в сторону отвели.

Наконец, закончили и сдали комиссии. Устроили торжественное открытие. Оркестр пригласили Ленточку у входа натянули.

И тут вдруг выяснилось, что выхода из-под земли нет, забыли сделать: очень торопились сдать объект досрочно.

Ну, комиссия, конечно, строителей пожурила, но не лишать же весь коллектив премии. Да и опять же — оркестр уже приглашен, ленточка натянута. Решили торжества не омрачать, переход принять, а отсутствующий выход внести в акт недоделок.

Оркестр грянул марш, ленточку перерезали, и народ хлынул вниз, в переход.

Правда, нашлись нытики, которые не хотели акт подписывать: мол, как же так — переход без выхода. Но председатель комиссии дал им достойную отповедь:

— Вы что, в инициативу наших людей не верите?.. Если понадобится — найдут выход!..

Переход этот по сей день работает. Тысячи людей туда входят и, представьте себе, как-то выходят. Так что председатель комиссии оказался прав: надо верить в творческую инициативу!

ИСПОВЕДЬ ШЛАГБАУМА

Вот ты в поездах ездишь, вагоны современные помнишь? Красиво, удобно? И в каждом кондиционер, чтоб воздух прохладный дул, чтоб тебе было свежо и приятно. Это конструктор позаботился: спроектировал, рассчитал, режим работы вычислил. Он умный, он ученый, он все предвидел. Кроме одного: я этот кондиционер просто не включу. И ты у меня потом изойдешь. А зачем мне кондиционер? Его включишь, а потом за ним ночью нет-нет да посматривай. А я ночью спать люблю, а ты ворочаешься и воздух ртом хватаешь. А воздуха нет. Ведь окна задраены — вагоны-то на кондиционер рассчитаны. А кондиционер не работает, потому что я его не включаю и включать не буду. Мне так спокойней: во-первых, отдыхаю, во-вторых, премии за безаварийность, коль не работает — значит, не портится. Вот если б у меня за простой этого агрегата зарплату вычитали, я б днем и ночью сам в трубу дул, чтоб тебе воздух шел.

А так — я тебе купе в духовку превращу, и ничего ты со мной не поделаешь. Потерпишь. То-то!

И вообще, все ваши новые идеи мне жизнь усложняют. Я, как могу, их гроблю. Они у меня в ящике, как в братской могиле, навечно похоронены. Ты год что-то изобретаешь, экспериментируешь, экономический эффект подсчитываешь, радуешься, что науку двинул, — бежишь ко мне, чтоб я твоей идее ход дал. А я ее р-р-раз — ив стол. И твоя идея сыграла в ящик. А что? Надо скорее продвигать? Дудки! Пропустишь что-нибудь не то — влететь может. А за непропущенное еще никогда с работы не снимали. Вот если б за похороненное нужное изобретение мне по шее давали, я тогда каждого ученого хлебом-солью встречал бы. А так — все ваши великие идеи об меня, маленького человечка, как об столб разбиваются.

Может, если б не я, у всех уже собственные крылья были бы, дороги с подогревом, дождь по заказу… Может, от какой неизлечимой болезни средство нашли бы… А я не даю, не пропускаю. Я — шлагбаум. Примитивный, топором сварганенный, а путь перекрыть могу самому мощному механизму.

Вот ты, к примеру, творишь, мучаешься, рассказ обо мне пишешь. О том, как я вам жить мешаю, стою на пути.