Но в конце концов, дело не в том, что подумали или почувствовали бы ее родители о том, что они могли бы сделать, а в том, что она может сделать. Водоворот чувств, состоящий из ее любви к Флоту и глубокой, удовлетворяющей радости, которую она нашла в своей профессии, встретился в ней с чувством долга перед ее королевой и краеугольным камнем ее собственных принципов. Она смотрела холодным взглядом на мучительную потерю карьеры, на уверенность, что мужчины и женщины, которых она уважала, осудят ее за спорную позицию, зная, что будут разрушительные последствия для внешней политики, которую ей было приказано поддерживать и вспомнила то, что много лет назад в Академии сказал ей Рауль Курвуазье.

— В конце концов, — сказал он, — наступает момент, когда офицер королевы должен принять решение. Не выполнять приказы, не искать совета и помощи, не перекладывать ответственность на кого-то другого — решить. Сделать выбор. Принять цену и последствия в полном знании того, что люди, которые не были там, собираются судить его за это, не особо интересуясь, справедливо ли это. Вот истинная мера офицера — человеческого существа. Правильно или неправильно, популярно или непопулярно, он должен знать, где долг, моральная ответственность и ответственность по закону встречают честь мундира и присягу, которую он принес своему монарху и своему королевству. Когда это время наступит, офицер, достойный своего мундира, своей присяги и своего монарха, примет трудное решение, с полным осознанием его последствий, потому что, если он не сделает этого, он не достоин всего этого… и себя.

Она сомневалась, что адмирал Курвуазье мог себе представить даже во сне, что одна из его протеже может когда-нибудь найти себя в подвале силезского оздоровительного клуба якшающейся с признанными убийцами и террористами. Но ведь никогда не говорилось, что трудные решения принимаются просто, не так ли?

— Итак, — услышала она свой спокойный голос, — расскажите мне об этом вашем корабле, Открывашка. Вы сказали две мегатонны? С чем-то, имеющим такой размер, "Ястребиное Крыло" может незаметно прокрасться в зоне досягаемости платформы, а это все намного упростит.

16

Хонор наблюдала глазами, которые были спокойнее, чем она на самом деле себя чувствовала, как чиф Бонрепо наливала кофе в чашки ее старших офицеров. Она сама нянчила кружку с своим любимым какао, но другая часть ее офицеров — за исключением лейтенанта медицинской службы Нойкирха, который не присутствовал — решительно вся была в официальном лагере кофе, как и остальной Флот. На данный момент, однако, большинство из них казались чуточку слишком занятыми, чтобы правильно оценить свой напиток.

Бонрепо закончила разливать в то время как двое ее помощников разместили лотки с маленькими бутербродами и другими закусками на столе. Главный стюард проинспектировала их работу, кивнула им, что все хорошо, а потом дернула головой на дверь. Они исчезли, Бонрепо, бросив последний взгляд вокруг, последовала за ними.

Дверь дневного салона закрылась позади главного стюарда, и Хонор сделала медленный глоток какао, в то же время рассматривая других мужчин и женщин, сидящих за столом. Это не был особенно большой дневной салон — "Ястребиное Крыло" был только эсминцем, имея при этом меньший размер, по сравнению со своими младшими однотипами, а кубическое пространство жилых помещений было ограниченным даже для командира.