— В смысле сядут? — опешил я. — Из-за игры?

— Вова, — вздохнул он. — Какая нахрен игра? Там, где начинаются деньги, граница между игрой и бизнесом стирается. Не заставляй меня сомневаться в твоих умственных способностях.

— А почему вы уверены, что Потрошитель не захочет мне отомстить? Я же, по сути, источник его проблем.

— Это уже исключено. Решетилин Артём Дмитриевич, он же печально известный тебе Потрошитель, точно уже никому мстить не будет. Около четырёх часов назад он был найден мёртвым в своём загородном доме.

— К-как найден мёртвым?

От услышанного я застыл и бездумно взял ещё одну сигарету. Мои руки едва заметно дрожали, что не укрылось от внимательного взгляда Ноймана. Зажигалка зажглась только с четвёртого раза. Сделав глубокую затяжку, беспомощно посмотрел на довольного безопасника. Почему он улыбается?

Перед глазами в очередной раз всплыл тот удар исполинской мощи, которым я приголубил главу «Дафийцев». Это же я его…

— Вот так. Пока ты здесь не грохнулся в обморок, я добавлю. Если ты думаешь, что его смерть — результат применённого тобой жреческого умения, то ты себе льстишь. Нет в «Даяне I» таких умений, чтобы убивать игроков в «реале». У него просто отказало сердце.

— Сердце?

— Именно. Если верить его медицинской карте, то предпосылки к этому были довольно веские. Решетилину вообще было противопоказано играть по результатам первоначального тестирования на совместимость, но сам понимаешь, чтобы обойти некоторые условности, иногда достаточно некой суммы денег, врученной, кому требуется.

Да куда уж понятнее? Не «подмажешь» — не поедешь. Так было всегда.

— И что же теперь будет?

— А что должно быть? — удивился Нойман. — Думаешь мало кустарных умельцев, которые могут перепрошить блоки медицинского диагностирования, чтобы датчики показывали нужные показатели для входа в игру? Поверь, их хватает. Та ещё головная боль. Но в «Соглашении» чётко прописано, что компания снимает с себя всю ответственность, если происходит несанкционированное вмешательство пользователя в работу нашего «софта». Так что мы здесь никаким боком, — развёл безопасник руками.

— Но это же всё равно как-то отразится на репутации «Нью-Вирт»?

— С чего бы это? А если кто-то, сев за руль в нетрезвом виде, разобьётся на спортивной машине, это бросит тень на репутацию автомобильного завода, выпустившего это транспортное средство? Не думаю. Как бы ни цинично звучало, но это даже послужит хорошей рекламой.

— А что со мной?

— Я же уже сказал. Ты через три дня, переезжаешь к себе домой и живёшь дальше, как жил до этого, продолжая соблюдать наши договорённости до обновления и держать рот на замке. Не вижу смысла в твоём дальнейшем пребывании здесь.

Мы проговорили с ним ещё около получаса. На фоне этих шокирующих новостей, информация о том, что корпорация за свой счёт восстановит мою капсулу, заменив не подлежащие ремонту детали на новые, воспринялась как-то без должного воодушевления, хотя в любое другое время я бы скакал от радости.

Когда Нойман уехал, я продолжал сидеть на диване, бездумно пялясь в потолок и раз за разом прокручивая его слова.

Ну не верю я в эту сказку о кустарных взломщиках софта.