— Так потому и не давали, чтобы я, якобы, не зазнавалась, как отец считал, — продолжала давить Лиэль. — Или я, по-вашему, совсем ума недалёкого? Думаешь, ничего не знаю? Мне Корт всё рассказал ещё в Пустоши! А мечи? Ты думаешь, он отдал бы их мне?

— Дать бы по губам Корту этому, чтобы языком своим не молол чего не попадя. И Рамону добавить следом, — вздохнула Поляна, а потом села на свою кровать, уставившись в пол и рассматривая мелкую сеть трещинок. — Сказать, кого ты мне сейчас напоминаешь? Дроу своего, такого же горячего да вспыльчивого. А как дров наломаете, за голову сразу хватаетесь, да помощи просите!

— Ничего он не мой, — мгновенно вспыхнула девушка, да так, что аж щеки заалели. — Ерунду говоришь какую-то!

— Ну ерунду, так ерунду, — покладисто согласилась Поляна, а её губы тронула лёгкая улыбка. — Вы то — все умные, жизнь повидали! Куда мне до вас…

— Поляна!

— А что Поляна? — удивилась травница. — Поляна то, Поляна сё…

— А то! — девушка отвернулась, выражая негодование всем своим видом.

— И долго, как снежная мышь на крупу дуться будешь? Или всё-таки будем собираться? — услышала Лиэль её ворчливый голос. — Вещи да оружие само себя не подготовит! И предупреждаю тебя сразу…

О чём хотела предупредить травница, так и осталось невысказанным, поскольку не прошло и секунды, как она была сграбастана в обнимку радостно заверещавшей девушкой.

* * *

— Весьма отрадно видеть столь знакомую, компанию, — издевательски поклонился Тулион. — А что действительно греет моё сердце — вы на пути к Исправлению. Я так понимаю, что ступень Осознания тяжести своих проступков вы уже прошли?

Это он так изящно намекает на то, что Борзун нам «гайки закрутил»? Вот же тварь…

— Нам также приятно видеть вас в добром здравии, — ответил я таким же поклоном. — В прошлую встречу вам слегка нездоровилось, — намекнул я на дыру в его виске, пробитую моим кинжалом в тот день и тотчас заживлённую магией, когда мы избежали сожжения на площади Балога, — надеюсь, что это не помешает вашему участию в походе, — выдав самую ослепительную улыбку, на которую был способен, я с удовлетворением заметил сверкнувшие яростью глаза Тулиона.

— Во вымя Её! — браво проорал стоявший рядом Утрамбовщик, приложив руку к сердцу, а мне захотелось оказаться подальше отсюда.

— Что-о-о? — разъярённо прошипел Глава Наказующих. — А ну повтори, что ты только что сказал! — руки Тулиона слабо засветились.

— Говорю, во Имя Её, — недоуменно повторил гном с самой честной харей. — А что не так? Вы же так свою Богиню славите?

— Ты пожалеешь об этом, — холодно проговорил Тулион и повернувшись, зашагал прочь.

Я незаметно выдохнул.

И всё бы было ничего, если бы Димон не решил внести свою лепту:

— Белый, это тот самый? От мозгов которого ты кинжал отчищал? — сказал он так, что его услышала добрая половина пляжа. — Ну, вспоминай, — прикинулся он идиотом. — Ты тогда еще говорил, что как от дерьма отмывается. Помнишь?

— Просто заткнись, — сквозь зубы прошипел я.

— Перегнули? — тихо поинтересовался Утрамбовщик.

— Теперь понятно, откуда у вас столько «друзей», — едко прокомментировал, с интересом прислушивающийся к разговору Де Баф.