Но, при всём при этом, этот материал был настолько уникален, насколько уникальным может быть магический металл, за который в этом мире ты автоматически попадёшь в список подлежащих к уничтожению.

Доведённый до определённой температуры, чёрный мифрил становился словно свинец, который даже в обычном своём состоянии может под аккуратными ударами молота принимать ту форму, которую ты ему пытаешься задать.

Пластичный, становящийся весьма тяжёлым при нагреве, он, как только остывал, куда-то умудрялся терять практически половину своего изначального веса. Будто он во время работы над ним напитывался тяжёлым огнём.

После того, как заготовка остывает, наступает внезапный момент, когда магический металл снова обретает свои свойства, становясь самым твёрдым и неподатливым материалом из тех, которые я вообще встречал и здесь и там.

Именно поэтому мне приходилось очень часто совать остывшую заготовку в горн, чтобы потом сделать несколько десятков ударов, и снова отправить её набирать нужную температуру и цвет.

Считаю, что мои усилия того стоили.

Сейчас передо мной на верстаке лежало два слегка изогнутых клинка, которые были немного шире моих старых «Жала» и «Шила». Причём клинок под левую руку был немного длиннее, почти на ладонь.

Я и сам не мог себе объяснить, почему мне вдруг захотелось изменить форму своего будущего оружия, не привязываясь к старым параметрам, к которым я привык и проходил обучение у теневика.

Просто, в какой-то момент, я внезапно понял, что из предыдущего оружия я уже вырос, а новые клинки просто обязаны быть другими. Так будет правильно.

Конечно, эта фраза мало была применима к оружию, но по-другому я не мог объяснить, почему в этом месте будущего лезвия не стоит слишком тонко проковывать, специально оставляя основание немного толще, чем я видел на остальных мечах, которыми когда-то пользовался. Инерция взмахов обязана быть намного сильнее, что позволит мне не просто размахивать клинками, а следовать за своим оружием.

Затачивать, выравнивать лезвия, режущую кромку…

Всё это приходилось делать «на горячую», как и выбивать рунные ставы на клинках специальным инструментом в самом конце.

В тех видениях, которые я наблюдал глазами самого Нивела, я детально рассмотрел, как следует правильно наносить руны, в какой момент нужно окропить их своей кровью, привязывая клинки к владельцу.

Странное дело, но только после того, как я выпил «Зелье восстановления», чтобы заживить рану на ладони, мои руки, буквально, сами потянулись, к клинкам.

И только взяв их в руки, я чётко увидел, какие огрехи я допустил при создании своих первых изделий. Естественно, я тут же принялся их исправлять, что, считаю, мне удалось на все сто процентов.

Теперь, отливая чёрным цветом, мои новые смертоносные клинки впервые за долгое время больше ничего не просили у меня.

Да и я понимал, что лучше уже не будет. Просто-напросто не хватит мастерства. Я всё-таки не Нивел, и рунный оружейник с меня, как из дерьма пуля, но то, что, спустя долгие часы усилий, вышло из-под моего молота, мне весьма нравилось.

Дав мечам окончательно остыть, я материализовал в руках старые клинки.

Было безумно жалко их разбирать, но всё же придётся, тем более, что от одного вообще уцелела только рукоять, которая мне как раз и была нужна.

Я решил, что оплётка на новых клинках должна быть привычна, поэтому её придётся снять со старых. До сих пор не знаю, какой материал использовал Криг, но он за все мои схватки, ни разу меня не подвёл.

В меру тёплая, в меру шершавая кожа неизвестного мне существа не предоставляла ни единого шанса на то, что даже будучи полностью обагрёнными во вражеской крови, клинки могут выскользнуть из рук.

Возился я долго, перематывая несколько раз, поскольку вроде бы плетение и было простым, но мне не удавалось правильно расположить узкие полоски, чтобы они полностью покрывали рукояти мечей, которые у меня получились немного короче, чем на Криговских клинках.