А потом встретил Васильича и понял, что это судьба.

Саша вздохнула во сне, и ее лицо приняло испуганное выражение. Андрей прилег рядом на локте, осторожно отвел мягкую прядь темных волос с ее щеки и тихонько подул в лицо. Эх, убедить бы ее дурные сны уйти безвозвратно… Саша сморщилась и улыбнулась, не просыпаясь, и Андрей откинулся на подушку. Поспать бы… Вчера не сомкнул глаз… Хотел днем отоспаться, но Саша позвонила, как раз когда он ехал домой… Ну не мог же он ей отказать!

Дающая радость… Сколько их на белом свете? Много… Каждому, наверное, попадался такой человек, с которым было приятно в любой ситуации, сотрудник, друг или, для особо удачливых, спутник жизни. С таким человеком хорошо и поговорить, и помолчать, он входит в помещение — и всем становится легко и светло…

Их много, но не все способны на бескорыстие, не все умеют давать и не брать взамен. А те, которые умеют, часто страдают от бессонниц, головных болей и беспричинной тревожности. Саша как раз из таких. И при этом она совершенно не в курсе о своем даре, о той искре, что вдохнул в нее бог при рождении.

Андрей коснулся рукой ее плеча. Как долго он ждал этого момента… Но ее нельзя было беспокоить, когда она жила с мужем, в маленьком областном городе, счастливая и беззаботная. Они следили за развитием событий, просто на всякий случай, просто чтобы не терять ее из вида… В Мистик Баре были и другие Дающие радость, но ни один не задержался дольше недели. Одна из девушек, осознав свою значимость для бара, запросила двойную зарплату. Другая не смогла привыкнуть к странностям бара, а при виде Мишани упала в обморок. Последний, профессиональный бармен, никак не мог зарядить пиво радостью, никак не мог поверить в свой дон, и ушел через два дня. Больше кандидатов не было, и посетители Мистик Бара ждали…

Саша пошевелилась во сне. Кошмар снова завладел ею, и Андрей принялся поглаживать ее по растрепавшимся волосам. Мишаня, конечно, его друг, его напарник, но в этот раз он сдурил. Прекрасно знал, что будет с девушкой, но все равно воспользовался случаем… А Сашка, добрая душа, страдает теперь… Андрей лег ближе к ней, прижался всем телом через одеяло, обнял ее талию и закрыл глаза. Если бы он мог, взял бы себе ее кошмары и дурные сны… Если бы мог…

Саша проснулась от настоятельного желания сходить в туалет. Она открыла глаза и не сразу поняла, что не дома. Справа тихо бормотал старенький пузатый телевизор, храпел на подстилке Баунти, а слева, еще в одежде, посапывал Андрей. Рука его лежала на ее животе, и Саша осторожно убрала ее. Так же осторожно села, откинув одеяло. Голова тут же закружилась, как после крутой пьянки… Но она вроде бы не пила вчера? Или пила? В памяти всплыли радужные пузырьки в бокалах, радость в чистом виде, но ведь Саша не пробовала этой радости… И как видение, всплыло Мишино лицо, его добрые глаза и ласковая улыбка… Миша… Что он с ней сделал?

Саша мучительно преодолела головокружение, так как внутренний орган выведения нетерпеливо подталкивал ее к незамедлительным действиям. Она встала, покачнувшись, и ухватилась за ближайшую стенку. Как пьяная, двинулась к коридору. Утешало одно — это была хрущевка, такая же, как и у нее, только однокомнатная, а значит, с идентичным расположением помещений и различных деталей. Наощупь найдя выключатель, Саша щелкнула светом в туалете и с облегчением плюхнулась на унитаз.

Закрыла глаза. Миша вчера извинился, и теперь она поняла, за что… Кроме головокружения, ее охватила обычная тревога, усиленная раз в пятьдесят. Это жуткое чувство беспричинной опасности, чувство «что-то должно случиться», не покидавшее Сашу уже лет десять, с которым она отважно и стойко боролась, ушедшее при общении с Васильичем, и вернувшееся от касания Мишиной щеки… Саша оделась, спустила воду и, обняв живот руками, двинулась в комнату.