Я аккуратно поправил ремешок, перецепляя часы и довольно хмыкнул. Полезный девайс, ничего не скажешь. Особенно сейчас, когда электроника сдохла. Тут-то чистая механика, которую просто надо подкручивать время от времени. И что самое главное, никаких лишних свистоперделок, аля календарь, барометр, пульсометр и термометр, которые так любят пихать в новомодные современные часы. Еще конечно же компас, да, маленький дешевый компас из пластика, который сходит с ума, рядом со стальным корпусом часов и начинает дико врать.

Даже старый, как говно мамонта, компас Адрианова, который мне выдали вместе с биноклем, лучше в сотни раз. Не говоря уже о трофейном артиллерийском, что валяется у меня, где-то в вещах.

Надо будет кстати их перебрать, на досуге. В первый день, второпях, мы натащили в подвал кучу лишнего, а место, на импровизированном складе, все же ограничено.

Интересно, как там мужики без меня… Впрочем и здесь скучать не приходилось. Пьяный в хламину Труба был отвлечен одним из своих бойцов, а ко мне, заняв его место, подсел одетый в затасканный камуфляж парнишка. Снаряжение уровня городского партизана. Камок «Березка», что видел вторую мировую, а потом продавался усатым армянином на рынке, китайская копия популярных кроссовок, черная омоновская балаклава и советский шлем СШ-68.

Поверх камуфляжа подобие напузника с подсумками под магазины. Какая-то пошивочная копия древнего «ССО Егерь», с липучками, вместо кнопок-застежек. Правда вот магазинов АК в подсумках нема, вместо них секторники под ППШ/ППС, явно забитые по максимуму. Да и у самого ополченца ППШ-41 на ремне закинут за спину, к старенькому армейскому вещмешку.

— Едрена мать, тебя из какого времени выпнуло, диверсант фигов? — усмехнулся я, поглядывая на пистолет-пулемет Шпагина.

— Ефимыч, а тебе лишь бы подъёбывать, — отмахнулся боец, а я с удивлением для себя, узнал его голос. — Сам-то вон, с Мосинкой!

— Ванька, ты что-ли? — я уставился на парня и тот приподнял маску.

Мда, помотало пацана. На роже пара свежих шрамов, причем все рваные, словно осколками посекло.

— Я, Сергей Ефимович, я, — невесело улыбнулся наш лифтовик из ЖЭКа и печально вздохнув, натянул балаклаву обратно, до самого ворота куртки. — Не спрашивай, ни о чем не спрашивай… Не успели мы с Женькой, да и… нет больше Женьки… Я его только до дома довез, он в квартиру к себе побежал, а через две минуты туда снаряд прилетел… этажа четыре сложило.

— Мда, — тяжко выдохнул я, отпивая из кружки. Алкоголь протянулся по горлу, притормаживая сознание и затуманивая его от неприятных мыслей. — Грустно, но что поделать…

— Я сразу к своим, а мой дом тоже в руины, — всхлипнул парень, отвернулся и подхватил у меня кружку, чтобы тут же жадно к ней присосаться. — А знаешь что? Ефимыч, я уж думал всё, вздернусь… Забухал у друга, а оказывается моя Ленка на работе была! Вернулась, меня пошла искать, нашла… А потом… Потом жрать нечего стало. Магазины все с землей сровняло, водоснабжения нет. Я в ЖЭК, там никого, все заперто. Вскрыл, вытащил пару фильтров, как мог воду откачал из системы, да прогнал. Ниче, Ефимыч, я же не дурак, да и с Жэкой не только пил, но и по дому ремонтом помогал. Так что, протянули, а потом приехали агитаторы. Мол, кто встанет на защиту города, тому паек. Вот, выдали, да толку, если моя Ленка сейчас в подвале без света, воды и еды?

— Ну, закончится обстрел, выберешься к ней, — я приободряюще похлопал его по плечу.

Приглашать к себе не стал.