Сашке показалось, что слева в худосочной траве мелькнула слабо натоптанная тропа. Девушка сделала шаг в сторону от Катюхи, вгляделась. Так и есть, тропа. На земляных плешинах угадывались отпечатки подошв обуви и голых ступней, а еще следы от копыт. Сашка махнула Малкину, привлекая внимание:

– Ванька, давай сюда, здесь хоженая тропа со следами. Не очень четко просматриваются, но ведут к вершине.

– Значит, мы тут не одни, – улыбнулся парень, продолжая прокладывать свою дорогу. – По всему, правильно двигаем, – успокоил. – Я же говорил, куда ни пойди – всюду люди.

– Мышей тоже пропасть, – пискнула Катюха, отшатнувшись от юркнувших в норки полевок. – Никогда столько не видела. Ужас! – ойкнула, высоко отрывая ноги от земли.

– Мыши для людей – мелочь, – заметила Сашка, уверенно топая по тропе. – Не обращай внимания, это не крысы. Крысы хуже. Те, когда голодные, могут загрызть даже человека. Конечно, если их много. Мыши пусть бегают. Кстати, на этой стёжке мышей не видно.

– Правда, что ли? – воскликнула Катюха, поежившись при упоминании о крысах. Их она терпеть не могла, трепетала при одном виде. – Тогда я иду к тебе! – девушка сорвалась с места. Перебежала к Сашке и повернулась к друзьям. – Переходите сюда, тут идти легче. Карюха, шагай к нам, пускай эти упрямые ослы чешут сами по себе!

Но Карюха в ответ отмахнулась:

– Нет, сегодня мужское общество мне больше по нраву. Если споткнусь, Володька поддержит, упаду – поднимет. В его башмаках без поддержки передвигаться все равно что черенком лопаты рыть яму. Я – хрупкая девочка, погляди на меня, мне крепкое плечо не помешает.

– Мы все тут хрупкие, – усмехнулась Катюха, ступая след в след за Сашкой. – Только не там ты ищешь крепкое плечо. Смотри, не прогадай.

Вершина встретила странным безмолвием, как будто очутились в вакууме. Тропа, на которой стояли Сашка и Катюха, разветвилась на три направления вниз по склону. Одно уводило резко вправо вдоль берега узкой речушки вверх по течению. Еще одно вело в противоположную сторону вдоль того же берега, вниз по течению. А средняя тропа опускалась прямо к броду в реке. И на другом берегу уходила к каменистым нагромождениям, издалека похожим на горную гряду.

Река змеилась по равнине. Берега были пологими, местами поросли кустарниками. То тут, то там, сколько охватывал взгляд, торчали из земли деревья.

Люди переглянулись: ни души вокруг, никаких дорог. И дико давила на уши странная тишина. Сашка смотрела на Малкина, кричала ему, но тот не слышал. Удивился и крикнул в ответ, но и она не услышала его голоса. Хором закричали все – тишина.

Малкин сделал резкое движение в сторону Сашки. Яркая вспышка ослепила. Он зажмурился, куда-то проваливаясь. Покатился вниз, ударился боком, плечом, коленом. Наконец падение прекратилось. Он замер, чувствуя скованность в руках и ногах, чертыхнулся, открыл глаза.

Вокруг стояли воины с палашами, копьями, луками, в кожаном снаряжении. Скалились, тыкали пальцами, рассматривали.

Ванька лежал на боку, щекой на грязной земле. Попробовал подняться, понял, что связан. Закрутил головой, увидал друзей. Они лежали рядом, схваченные веревками. Ерзали, не разумея происходящего. Малкин изловчился и сел. Голый торс и лицо в пыли, руки за спиной, ноги спутаны. Изнутри вырвалось:

– Где мы?

В ответ разнесся беспорядочный гогот, сзади над головой проквакало:

– Там, куда пробирались.

Малкин повернул голову на голос: одутловатое лицо с синими прожилками, мясистый нос, пролысины и клочковатые волосы.