— Мое терпение говорит мне: «Торопись, Вилли, и поторопи Сару. Вилли стареет, и у тебя, Сарочка, скоро начнут шататься зубки…»

— Ну и наглое у тебя терпение.

Сара много времени проводила на работе. Ей совсем не хотелось возвращаться домой, где Рик ждал ее, чтобы мучить разговорами по поводу Вилли и ее способностей как продюсера. Он говорил гадости по любому поводу. Ей нужно было много работать: она должна была следить за всем, что относилось к картине — костюмы, актеры, счета и т. д. и т. п. Когда Вилли уезжал из города, она старалась прийти домой как можно позже.

Однажды она уезжала со студии в девять вечера и увидела девицу из массовки, которая была занята в «уличной сцене»: она стояла у ворот. Сара остановила машину.

— Тебя подвезти?

— Не-а. Мне некуда ехать.

Сара сочувственно посмотрела на девушку. У нее самой иногда возникало подобное чувство.

— Почему так?

— Я работаю первый раз за два месяца. На прошлой неделе меня вышвырнули из комнаты. Мне повезло, что им сегодня понадобились битые жизнью люди, чтобы выступить в массовке.

Сара должна была признать, что девушка выглядела так, словно ее подобрали на помойке. Рыжеватые волосы, неаккуратно забранные назад, джинсы, трикотажная майка в полосочку, сандалии из ремешков на ногах, которые давно следовало бы вымыть. На вид девице было около двадцати лет.

— Как тебя зовут?

— Кларисса.

— Поехали со мной, Кларисса. Мы поедим, и ты сможешь переночевать у нас.

— Послушай, Кларисса, ты можешь пожить здесь, пока не станешь на ноги. Здесь много комнат, черт возьми, почему бы и нет?

— Как насчет вашего мужа? Он станет писать кровью!

— Между нами говоря, я очень надеюсь на это!

Они хохотали, пока у Сары не перехватило дыхание.

Рик спросил Сару:

— Какого черта делает здесь эта шлюха? Ты что, устроила лагерь для перемещенных лиц?

Сара ответила, что, если ему так не нравится, он может уе… отсюда. Он проворчал:

— Ну уж нет. Этого ты не дождешься!

Сара нашла работу для Клариссы — секретарь кинорежиссера, — купила ей кое-что из одежды. В свободное время Кларисса пекла кексы и пироги.

— Никогда не видела такой прекрасной кухни, и конечно, у меня такой не было!

Она попросила разрешения превратить подсобку в темную комнату.

— Мне всегда хотелось заниматься фотографией.

Сара ответила:

— Конечно.

Кларисса задумчиво посмотрела на Сару:

— Почему ты так хорошо относишься ко мне? Я ничего не сделала, чтобы заслужить такое отношение.

— Ты человеческое существо, не так ли? — сказала Сара. — Я раньше не делала ничего особенно хорошего для других людей. И мне совсем не нравится оставаться одной в доме.

— Но ты не одна. Здесь твой муж.

— Ты слышала, что я сказала: одна!

Они посмеялись.

— Ты считаешь, что у меня странное чувство юмора?

Кларисса кивнула.

— Может быть, потому, что я богата — предположила Сара.

— Ты хорошо относишься к людям. Я надеюсь, что тебя никто не обидит и не укусит.

— Теперь ты мне объясни, что это значит.

— Ты знаешь: люди всегда кусают руку, которая их кормит.

— Ты тоже собираешься покусать меня?

— Может быть. Кто знает? — Кларисса пожала плечами.

Сара засмеялась:

— Кларисса, я должна признать, что это у тебя своеобразное чувство юмора.