— Давай споём!

— Я песен не знаю, — сказал мальчик, но так, что было понятно, что он согласен.

— Я научу, но песня будет на русском языке.

— Но я не знаю этого языка, — испуганно сказал тёзка.

— Окей-хоккей! Для тебя не постесняюсь, и переведу смысл на английский.

Через полчаса по вагону разносились жуткие завывания с притопами.

На третьем куплете дверь в купе резко отворилась, и внутрь заглянул щеголеватый блондинчик, наш ровесник, в сопровождении двоих крепышей-плохишей.

— Я слышал, в этом купе едет Гарри… — произнёс блондинчик, растягивая слова.

— Ну, так! — я не дал ему договорить, ухмыльнулся и приосанился. — Ясное дело! Слава бежит впереди меня! Я, мать твою… За ногу ещё во младенчестве держал и за титьку дёргал, Гарри! Самый натуральный!

— Я, Малфой! Драко Малфой! — манерно растягивая слова, произнёс блондинчик, протягивая мне свою потную культяпку.

— Я пошутил… На самом деле я, мать его, Воландеморт! — широко улыбаясь, чуть ли не скалясь, отвечаю пацану.

Об этом террористе я пару раз читал, он настолько запугал общественность, что его имя до сих пор боятся произносить, хотя чувак давно уже кони двинул.

Блондинчик побледнел, как и пара его сопровождающих, лишь очкарик-сосед сохранил невозмутимый вид. Тут у меня в голове сложилось, где слышал фамилию Малфой. Ради разнообразия слушал сплетни на магическом базаре, в смысле в Косом и Лютном переулках. Эти чудики, Малфои, были под гипнозом, ну или заклятьем, типа цыганского гипноза, работали на того самого террориста, Воландеморта. Понятно, отчего блондинчик струхнул.

— Передавай привет отцу и никому ни слова! — вместо того, чтобы разуверить ребёнка, довожу шутку до логического конца и картинно подмигиваю.

Купе было моментально освобождено от посторонних, и мы вновь остались одни с соседом-очкариком.

— Слушай, эти волшебники что, совсем чувства юмора не имеют?

— Не знаю, — честно ответил юный Джон Леннон.

— Бог с ними, или против них. Я ещё много песен знаю, давай продолжим.

Вскоре по вагону вновь разносились вопли на ломанном русском.

— А ты на какой факультет хочешь поступить? — спросил очкарик.

— Да мне пофиг!

— Как так?! Я бы не хотел оказаться на Слизерине, ведь там учился Воландеморт! — заявил мальчишка.

— И что с того?! Ну, учился террорист на каком-то факультете… У нас в Великобритании почти все политики в Кембридже учились, после чего со счастливыми улыбками посылали на смерть в тысячи раз больше людей, чем Воландеморт перебил. Отчего-то желающих учиться в Кембридже, от этого меньше не становится! Гарри, друг мой юный, ты не правильно расставляешь приоритеты! Скажи, какой факультет считают самым стрёмным?!

— Пуффендуй?! — предположил мальчик.

— Именно! А знаешь почему?!

Мальчик покачал головой в стороны.

— Потому что они самые крутые! Сам подумай! Пуффендуйцы выращивают травки… Основа для зелий, для наркоты, для всего самого ценного… Они деньги гребут лопатами! А это значит что?!

— Не знаю, — неуверенно ответил пацан.

— Ну и зря! Головой думать надо, а не только есть в неё! Это значит, что они не хотят привлекать к себе внимания, поэтому ведут себя как увальни. Те, у кого деньги, тем более большие деньги, и в руках держат весь бизнес магической Англии, специально строят из себя тюфяков, до которых никому нет дела, чтобы пока остальные грызутся, спокойно делать деньги! Вот так вот, Гарри, учись, пока я живой!

— То есть, ты собираешься поступать на Пуффендуй?! — спросил мальчик.