|
Придя в общежитие, достал из кармана дневник и положил в камин, но эта чертова хрень не хотела гореть. Прошло пару часов и ничего не изменилось. Видимо, тетрадь защищена какими-то чарами, но сжечь можно что угодно, даже металл, просто бывает недостаточно температуры.
Я трансфигурировал один из стульев в кузнечные меха, воздух из которых направил в камин и стал качать меха. Поток воздуха разжёг пламя сильнее, оно горело с громким треском. До меня донёсся нестерпимый жар и из камина стали вылетать искры, которые грозили пожаром.
При помощи волшебной палочки наложил заклинание, приглушающее звуки, чтобы треском поленьев никого не привлечь, затем решаю перстнем-концентратором создать магический щит.
— Щимт! — произношу заклинание на русском и выставляю щит напротив камина.
Жар тут же стал намного более терпимый, а все искры не могли преодолеть марево магического щита. Я продолжил качать меха с большей силой, от чего пламя в камине разгорелось намного сильнее и дневник, наконец, начал тлеть. Магический щит стал потреблять гораздо больше магических сил, и удерживать его стало тяжелее.
Я поднажал на меха, покрываясь потом от двойных усилий: физических и магических. Из дневника полились черные чернила, от которых поленья в камине зашипели и стали дымить, словно горящие покрышки. Тетрадь стала тлеть быстрее и внезапно из неё появилась полупрозрачная призрачная фигура подростка примерно шестнадцати-семнадцати лет, он стал распахивать рот и корчиться, словно сгорающий заживо человек, видимо ещё и кричал, но до меня не доносилось ни звука, благодаря заклинанию, не пропускающему звуки. Так продолжалось несколько секунд. Вдруг призрак развеялся, словно разогнанный солнечным светом утренний туман, дневник прекратил истекать чернилами и загорелся, как и положено бумажному изделию.
Я прекратил качать меха и почувствовал, что уже не могу удерживать магический щит. Прекратил подпитку защиты, отошёл к ближайшему креслу и рухнул в него, поскольку с трудом держался на ватных ногах. Магический щит продержался ещё несколько секунд и пропал, затем кончилась магия, вложенная в трансфигурацию, и меха превратились обратно в стул.
Чары тишины тоже исчерпали вложенные силы, и до меня донёсся звонкий треск догорающих углей, от которых шёл сильный жар.
Что за ерунда тут творится? Кому понадобилось подкидывать девочке тёмный артефакт? Что это вообще была за тетрадь? Судя по всему, там был запечатан дух какого-то пацана, который мог брать под контроль тех, кто долгое время контактирует с дневником. Почему такой артефакт никто не обнаружил? Хотя последнее понятно, видимо он относится к пассивным, которые почти невозможно обнаружить.
Набравшись сил, я с трудом доковылял до своей спальни. Стоило голове коснуться подушки, как я тут же погрузился в страну Морфея.
На следующий день с утра до меня дошло, что вчера натворил дел на приличный срок заключения в Азкабане, оттого жутко переживал. Спустившись на завтрак в Большой зал, старательно давил эмоции, чтобы не привлекать к себе внимания.
Обнаружил, что уже все оставшиеся в замке люди сидят за столом, не хватало только Джинни и Грейнджер. Если с мелкой Уизли понятно, что случилось, то вот куда подевалась Гермиона — не понятно. Все Гриффиндорцы были хмурые и злые, особенно семейство рыжих, они все отсели подальше от Поттера и кидали злобные взгляды на лучащегося довольствием Драко Малфоя и очкастого героя, словно не были уверены, кого больше ненавидеть. Четвёрка рыжих парней поигрывала желваками. Учителя выглядели обеспокоенными и кидали на всех учеников подозрительные взгляды, особое внимание уделяя Поттеру.
Свободные места оставались возле Поттера, который казался отщепенцем, даже его всегдашний хвостик Рон отсел подальше и сверлил злобным взглядом, ещё место было возле Гойла, я выбрал в качестве соседа очкарика. Поттер выглядел очень расстроенным и кидал опасливые взгляды на семейство Уизли. |