– Я хочу поговорить, — сказал Загробник. – Но не с тобой, мелкая сошка. А с вашим главным.

— КТО ТЫ ТАКОЙ, ЧТОБЫ ДО ТЕБЯ СНИЗОШЁЛ САМ? — надменно произнёс демон, изображая из себя чванливого чиновника. – МОЖЕШЬ ПЕРЕДАТЬ МНЕ СВОЁ ПРОШЕНИЕ, А Я УЖЕ НАПОЮ ЕГО В УХО ГОСПОДИНА, КОЛИ ОН СОИЗВОЛИТ ВЫСЛУШИТЬ.

Загробник лишь усмехнулся.

– Брось, птаха, я отлично знаю, что твой господин нас сейчас слышит, – произнёс он. — Лучше ответь мне на такой вопрос... демоны по прежнему чтят Великий Небесный Договор?

Демон-ворон словно к чему-то прислушался и после короткой паузы ответил, несколько сбавив громкость:

– Да, всё верно. Великий Небесный Договор никуда не делся, и мы, тёмные сущности, всегда чтили и уважали его. Куда ревностнее, прошу заметить, чем наши небесные друзья.

-- И почему же вы тогда сейчас творите бесчинства в графстве Могильяк?

– Так ведь люди сами нас позвали! Ночь Длинных теней и Корона Могильяков даровали роду тьмы все права. Не говоря уж о том... – он злобно хохотнул, сверкнул рубиновыми глазами. – что силы Светлых богов уже не те, что раньше. Император изрядно подорвал их могущество, оттяпав себе солидный кусок людской веры, за что ему большая демоническая благодарность, ха-ха-ха... Не будь он нашим смертельным врагом, я бы сказал, что он наш союзник, хе-хе-хе...

Смех Невермора внезапно оборвался. Он задрожал всем телом и скрючился, разом растеряв горделивый внешний вид и лоск. Ворох перьев, измазанных чем-то вроде гноя, упал на землю, обнажая проплешины на теле ворона. Его рубиновые глаза потускнели, свет с алого медленно сменился на тёмно-зелёный, отдающий неким трупным сиянием. В уголках глаза зашевелилось нечто, похожее то ли на червей, то ли на опарышей...

– Демон, одержимый демоном, – слегка отстранённо произнёс Загробник. – Не каждый день такое увидишь.

– Охо-хо! – разразился ворон жутким булькающим смехом. – Мерлин, дружище! Или как тебя сейчас величают, Загробник? Давненько ты ко мне не заглядывал!

Манера речи и поведения Невепрмора разительно изменились. Теперь он говорил почти дружески, панибратски, словно с хорошо знакомым приятелем.

– За что ж ты так с птичкой, – укоризненно спросил дух-проводник. – Неужто чем-то провинилась?

– Бегство с поля боя – это весомая причина для наказания, – заявил ворон. – Я бы сказал, неуважение к собратьям по адской кухне. И в частности ко мне – Жирогнилю...

При звуках этого имени буры вокруг на секунду замедлила свой бег. Злобные огоньки в расщелинах потускнели и убавили яркости, словно их хозяева постарались забиться куда поглубже.

– Значит, теперь ты носишь имя Жирогниль... – задумчиво произнёс Загробник. Дух-проводник держался так, словно ничего и не произошло.

– У меня много имён! – откликнулся одержимый демон-ворон. – В разных измерениях называют по-разному... Здесь – Жирогниль. Почему бы и нет? По-моему, оно чудесно мне подходит... Хотя истинные мои имена – это Алчность, Чревоугодие, Жадность, Отчаяние, Гниение и Разложение... К твоим услугам!

– К моим услугам говоришь... Изволь, – вздохнул Загробник. – Прости, что так напрямую, но времени у меня мало. Отзови свою безумную орду из Могильяка. Их пребывание в мире людей ни к чему хорошему не приведёт.

Ворон приподнял уголки клюва, словно улыбаясь. Действие, невозможное для птиц в реальном мире, в измерении Хаоса являлось делом самым обыденным.

– Ты такой скучный, Загробник, – произнёс он. – Веселье только началось, а ты уже хочешь его закончить.

– Ты хочешь, чтобы я лично вступил в битву? – тихо произнёс Загробник.