– Сэр, могу я задать вопрос? – спросил сэра Кампеадора один из адъютантов. – Вы знаете, что происходит? Почему тени движутся? Что с нами происходит?

Большинство солдат поддержали его одобрительным гулом – всем хотелось знать, что же творится вокруг. В конце концов всем им скоро идти в битву. Воином позвали на битву, но толком не объяснили, что же такое эта сама Ночь Длинных Теней. Слухи о ней ходили самые противоречивые.

– Да, – кивнул полководец. – Тени – это просто. У любого материального объекта – человека ли, животного ли, дерева или даже камня – есть или своя душа, или некий духовный отпечаток. Ночью Длинных Теней всё духовное становится более плотным, материальным и потому тоже отбрасывает тени.

По рядам воином пробежали удивлённые возгласы – даже с точки зрения духов происходящее в Могильяке выходило за рамки здравого смысла и логики. Испокон веков, единственное, что худо-бедно действовало на призраков – это земная тяга, да и то лишь очень ограниченно. Даже свет по большей частью проходил их насквозь, почти не взаимодействуя с тонким телом – именно по этой причине люди или вовсе не видели призраков, либо видели их полупрозрачными.

– А мы сможем проходить сквозь стены? – спросил Питер Нирс. – А то в этом случае штурм может несколько осложниться... и пойти не по первоначальному плану...

Полководец на секунду задумался и неохотно ответил:

– Должны. Но это будет получатся хуже, чем в обычном состоянии. Возможно, через материальный объекты придётся продираться как сквозь кисель.

Их разговор прервал чей-то громкий вопль. Сухое дерево, растущее неподалёку от ставки, пришло в движение и вцепилось ветвями в ближайшего призрака, словно в самого обычного человека. Подтянув вопящую жертву к себе поближе, оно принялось запихивать её в широкую трещину на своём стволе, сверкающую острыми акульими зубами. Призраки-солдаты бросились соратнику на помощь, энергично рубя ствол и ветви монстра призрачными мечами, аж щепки во все стороны полетели.

– Какое злое дерево... – одобрительно произнёс Питер Нирс. – Думаю, на нём кто-то повесился. Самоубийство всегда накладывает тяжёлое проклятие на окружающую землю и предметы.

– Воистину, Ночь Длинных Теней – это опасное время... – произнес один из адъютантов, глядя на ожившее дерево со смесью недоверия и удивления. – Уж насколько чуден и необычен мир духов, но в эту ночь творится нечто за гранью понимания. Духи могут рубить материю, а материя может убивать духов... чудеса...

– Именно поэтому де Биль и послал только нас, духов, – пояснил сэр Кампеадор. – Люди бы лишь замедлили армию и привлекли слишком много внимания.

– Его милость сэр Говард воистину мудр и проницателен, – прошелестел Питер Нирс, поскрипывая когтями друг о друга. – Большая честь служить такому господину. Хотя лично я и без всякой Ночи Длинных Теней могу убивать живых, но так даже интереснее...

– Пора начинать штурм, – глухо произнёс сэр Кампеадор и бросил взгляд на старейшину Гвохрума, которого уже крепко связали по рукам и ногам. – И заодно послать Тёмному лорду наш гостинец.

Тем временем духи-конструкторы закончили свою работу. Из собственных тел они собрали огромный требушет, осадную машину, способную метать тяжёлые снаряды. Даже стены и ворота замков не могли устоять против мощи военного сооружения. Духи-инженеры из расчёта принялись крутить катушку, наматывая на неё верёвку и опуская длинный конец рычага к земле. На другом конце располагалась ёмкость с мешками, полных песка. Именно сила тяжести, создаваемая грузом, и обеспечивала работу требушета.

Старейшина Гвохрум, который очень надеялся, что под шумок все о нём забудут, затрясся всем телом. Он догадался, какую участь ему уготовили.

– Ночь Длинных Теней даёт не только преимущество духам, но в чём-то и ослабляет их, – буднично пояснил сэр Кампеадор, словно учитель просвещая нерадивого ученика.