Анисимова кивнула в ответ. "Streak drive" была еще одна вещь, о которой она не знала ничего шесть месяцев назад. Также, будем откровенны, это было не то, что она могла бы ожидать от Мезианских исследователей. Как и большинство в галактике, по разным причинам, и она том числе, были склонны видеть в R & D сообщества в её домашнем мире в первую очередь с точки зрения биологических исследований. Осведомлена она была лучше, чем большая часть человечества, что на планете научные и академические круги Мезы никогда не ограничивались только генетикой и биологическими науками. Но даже для нее, эти отрасли Мезы был гораздо более явными, вещи, которые определяли Мезу, как они определили Беовульф. Хорошо, если это удивило меня, я думаю, что это довольно хороший показатель того, насколько большой сюрприз это будет для всех остальных тоже, подумала она сухо. Какой и будет в течение ближайших нескольких лет.

Стик драв представлял фундаментальный прорыв в межзвездных путешествиях, и не было никаких признаков даже близко подошедших технологий. На протяжении веков тета полосы были неприкосновенным потолком для гипер-судов. Каждый знал, что теоретически возможно подняться еще выше, достичь еще более высоких скоростей нормального пространства, но никому ещё, никогда не удавалось создать корабль, способный пройти йоту полосу и выжить. Невероятное количество инвестиций и сил было потрачено на это, особенно в первые дни гипер путешествий, но успеха не было. В последние несколько веков, усилия взять йотта барьер были ослаблены, так и оставшись недостижимой целью, теоретически возможной, но практически неосуществимой на данный момент.

Но исследователи Мезы не отказались от этой задачи, и, наконец, после ста стандартных лет упорного труда, они нашли ответ. Это был грубый подход, и это не было бы возможным без последних достижений (потенциал которых никто другой, не заметил) в смежных областях. И даже с этими, другими достижениями, он был почти в два раза больше обычных гипер генераторов. Но он работал. Действительно, они прошли не только йоту полосу, но каппу также. Это означало, путешествие от Нью-Тоскана до Мезы, которое осуществлял кто-либо другой в лучшем случае за 45 стандартных дней, Анисимова же преодолела это расстояние менее чем за тридцать один.

"Теперь", Альбрехт сказал, обращая ее внимание к нему, "Бенджамин, Коллин, и я просмотрели Ваш отчет. И мы все же хотели бы услышать непосредственно от Вас.

"Конечно," ответила она, "но…" Она сделала паузу, затем слегка потрясла головой. "Извините меня, Альбрехт, но я ожидала сделать отчет Изабель."

"Я боюсь, что это не возможно." Это ответил ей не Альбрехт, а Коллен, и его голос его был намного ниже и жестче, чем Альбрехта или Вениамина. Она смотрела на него, и он сердито повел плечами. "Изабелла умерла, Алдона. Она была убита около трех месяцев назад… вместе со всеми в гамма-центре."

Анисимова была шокирована. Несмотря на последние повышения в Мезианском руководстве к верхним эшелонам, она все еще имела весьма смутное понятие какие исследования проводились на различных центрах спутников. Единственное, что она знала о гамма центре это то, что, в отличие от других, он был здесь, в системе Мезы… что подразумевает большую важность, чем остальные.

"Могу ли я узнать, что случилось?"

Она больше ожидала, что он скажет ей нет, так как ей по-видимому не было острой нужды знать. Но Изабель стала более чем просто коллега, и Коллин удивил ее.

— Мы не до конца знаем вся обстоятельства, — признался он. — Впрочем, мы никогда не будем знать до конца. Но мы знаем, что кто-то активировал самоуничтожение, и соответственно кто это был. Мы все еще можем догадываться о некоторых событиях, приведших к этому, но учитывая, что Изабель была на пути к его аресту, мы знаем, почему он активировал их.