Боярин Бобринский, руководивший Коллегией торговых дел, почувствовал, что под ним загорелось кресло и побежал по московским покровителям, а точнее к председателю Торговой Комиссии Думы, купцу первой гильдии боярину Второву.

Огоньку в штаны Бобринскому добавил прокурор Военной Коллегии, Генерал-лейтенант Зубатов, попросив предоставить разъяснения по некоторым конкурсным закупкам.

Как и всякий торговец, Бобринский был весьма высокого мнения о своём интеллекте, и не придумал ничего лучшего, чем лично принести взятку в кабинет Белоусова. Взял много. Больше десяти миллионов в межбанковских чеках Госбанка России, и был уверен, что от такого предложения отказаться невозможно. Ну и в самом деле. Поставки гнилого продовольствия дело прошлое, и не след его ворошить, тем более, что вот-вот грядут новые поставки, и там он снова надеется иметь свою долю.

К этому моменту переоборудование здания уже близилось к концу, и кабинет заместителя начальника Стражи, уже оборудовали микрофонами, и комнатой где стояли стационарные аудионы Понятова, и при них техник на весьма высоком окладе.

Разговор получился таким занятным, что Николай сразу отослал копию плёнки в Канцелярию, а через два часа, получил свой сопроводительный рапорт обратно с резолюцией государя: «На усмотрение исполнителя».

Над этой короткой фразой Николай размышлял довольно долго. Вор, а Бобринский был именно вором, должен был получить своё, и до сих пор, вопросами наказания Николай не занимался, передоверив эту заботу прокуратуре и суду. И самое простое, было бы отвезти документы ревизии и прочее, да хоть и в Коллегию Внутренних дел, чтобы они доделали остальное, но сейчас от него явно ждали другого решения.

По рангу, глава Коллегии был конечно выше заместителя начальника Охранной Стражи, но Бобринский пребывая в расстроенных чувствах, немедля приехал к Николаю, полагая, что тот всё же согласился принять «барашка в бумажке»

Самый молодой генерал в Российской Империи, Белоусов, принял его любезно, встретив у самого входа и усадил в глубокое кресло, сам устроившись напротив.

— Андрей Александрович. — Начал Николай. — Зная о вашей плодотворной службе на благо государства российского, я был немало удивлён получив в своё распоряжение — вот эти бумаги. — Николай показал на пару толстых укладок, лежавших на его столе. — Там примерно на полсотни лет каторги, поражение в правах для детей, конфискация имущества, и конечно презрение Света. Я не могу знать, кто или что подвигло вас на преступления. Не мне об этом судить. Но как мне кажется у меня есть выход для вас, вполне согласующийся с честью дворянина, и славного продолжателя линии князей Бобринских.

Николай помедлил, и внимательно посмотрел в глаза главе торговой коллегии, и увидев в них лишь собачью готовность кинуться хоть в огонь, продолжил.

— В результате ваших подлогов и афер государству причинён вред в размере ста тридцати миллионов рублей. И это только то, что нашли ревизоры. Но не будем ничего приписывать и возьмём эту цифру.

Я предлагаю вам, в течение года, поставить на склады Охранных отрядов, имущества, продуктов и медикаментов на указанную сумму, плюс двадцать миллионов, как компенсация вреда. Всё естественно высокого качества и по средним ценам. Если все условия будут соблюдены, ровно через год, день в день, я уничтожу эти документы.

Думал Бобринский долго. Минут пять он задумчиво теребил в руках конверт, но сколько ни прикидывал, вариант князя Белоусова был самым приемлемым, и что не менее важно вполне светским. Да, сумма была огромной. Но князь уже знал где он возьмёт деньги, даже не залезая в личную кубышку. В деле о поставках фигурировало столько купцов, что если они не пожелают уйти на каторгу, то снимут с себя последние штаны.

— Я принимаю предложение. — Бобринский энергично кивнул.