Грек ничего не сказал по поводу девушки, он узнал дочь губернатора Дейтоны еще в кабинете губернатора, куда ее привел вместе с остальными пленниками Менкес. Он также догадался, о каком «старом знакомом», посетившем капитана ночью, вели речь Каменев и Медведев, но не стал ничего расспрашивать. Если капитан сочтет нужным, и так все расскажет.

    На «марафонце» прибытие капитана ознаменовало троекратное «ура» собравшейся в отсеке команды. Едва он выбрался из «скаута», как попал в объятия Самуэля.

    – Лад, на правах того, – громогласно заявил темнокожий пират, – кто знает тебя дольше всех из здесь присутствующих, я объявляю…

    – Дольше всех Ладимира знаю здесь я! – Софи появилась из челнока следом за Каменевым. Убрала лицевую маску и стянула головную часть скафандра. – Насколько я помню, вы познакомились во время мятежа, мне же довелось пообщаться с капитаном Каменевым немного раньше этого знаменательного события.

    – Госпожа Софи?! – растерянно произнес Самуэль. – А вы что здесь делаете?!

    Он удивленно смотрел на девушку, потом перевел взгляд на Георгия, который только улыбнулся и пожал плечами.

    – Вот, решила заглянуть в гости, узнать, как поживают мятежники, надравшие задницу «Млечному Пути» и ставшие одними из самых известных корсаров Империи. – Она приветливо улыбнулась. – Простите, что перебила, но уж очень просилась фраза на язык.

    – Да, ладно… ничего, – махнул рукой Самуэль, – я все равно только хотел предложить пообедать.

    – Отлично! Если вы не против, я с удовольствием присоединюсь, только… – Она нашла глазами Аниес. – Простите, я не знаю, как вас зовут…

    – Аниес, – ответила та.

    – Аниес, а я Софи, очень приятно. Мне жутко неудобно, но можно вас кое о чем попросить, как девушка девушку?..

    Взявшись под руки, словно давние подруги, они стали о чем-то перешептываться.

    Ладимир улыбнулся тому, с какой легкостью Софи вписалась в команду. И сразу вспомнил Валенсию. Как она устраивала скандалы в кают-компании, как называла его беглым каторжником, с каким презрением произносила слово «пират»… И как Петер называл ее «сестренкой», как потом она самоотверженно помогала им спастись, признавшись, что адмирал Стюарт ее отец, как вышла из «пилигрима» в платье, подаренном Аниес… и невыносимая тоска, стиснула грудь, тоскливым дурманом прокралась в мозг.

    – Вы идите, – сказал Ладимир, – я сейчас подойду.

    Не снимая скафандра, он прошел в рубку. Гораций лежал рядом с коконом, в котором находился его хозяин. Волк поднялся навстречу Каменеву, подставил ухо для дежурного почесывания и отошел на прежнее место.

    – Здравствуй, Пловец, – сказал Лад.

    – Рад видеть вас в здравии, капитан, – ответил тот. – И хочу сразу поблагодарить за сестру.

    – Мы все ошибаемся, – отмахнулся Каменев. – Пловец, скажи… «пилигрим» уже должен был прилететь?

    – По моим расчетам, да.