Скотт презрительно ухмыльнулся.

– Да? Так вы, стало быть, покупаете? В таком прикиде не продают.

Комната огласилась одобрительным мычанием. Я посмотрела на свои джинсы, потом исподтишка на расстегнутую куртку Купера, под которой виднелся толстый свитер с северным оленем, перепрыгивающим геометрический рисунок с преобладанием розового цвета. По чистой случайности я знала, что свитер Куперу подарила на Рождество двоюродная бабушка. Купера любили престарелые родственники.

– Хм, – промычала я, лихорадочно соображая, – да, вы правы.

Скот закатил глаза.

– В коридоре первая дверь налево. И не забудьте постучать, ладно? Обычно Даг бывает не один.

Я кивнула. Мы с Купером вышли в коридор украшенный надписью «Толстухи, вон отсюда» Горничной уже не было. Купер выглядел так, будто его ударили.

– Ты почувствовала запах?

– Да. Почему-то мне кажется, что они пользуются услугами поставщика получше, чем Реджи.

– Разве отдел размещения не обязан это пресекать? – поинтересовался Купер. – У них нет дежурного по этажу?

– Только практикант, как Сара. Но он один на все здание, а не на каждый этаж. Он не может быть сразу во всех местам.

– В особенности, – проговорил Купер, слегка задыхаясь, – если «Тау-Фи-Эпсилон» платит ему за отсутствие.

Не знаю, почему он так решил, но я могла поклясться, что он прав. Дежурные – это студенты, нуждающиеся в деньгах.

На первой двери слева красовалось огромное, в натуральную величину изображение Брук Берк в бикини. Я вежливо постучала по ее левой груди и услышала в ответ приглушенное «Что?» Тогда я повернула ручку и вошла.

В комнате Дага Винера было темно, но в уличном сером свете, проникающем сквозь незашторенные окна, виднелась огромная водяная кровать, на которой среди гор пивных ба нок растянулись две фигуры. Преобладающей декоративной темой этой комнаты было пиво – повсюду баррикады из бутылок, банок и ящиков. На стенах – постеры с пивной рекламой. Я, любящая пиво почти так же, как и живущий здесь человек, даже немного больше, чувствовала неловкость за Дага. Одно дело – пить пиво, но украшать им комнату – со всем другое.

– Хм, Даг? – спросила я. – Прости, что разбудили, но нам нужно с тобой поговорить.

Одна из фигур на кровати заерзала, и сонный мужской голос спросил:

– Сколько времени?

Я посмотрела на часы Купера – своих у меня не было. Он включил подсветку.

– Одиннадцать.

– Дерьмо! – Даг потянулся и, похоже, впервые заметил, что у него в кровати находится кто-то еще. – Дерьмо, – повторил он совсем другим тоном и толкнул своего партнера слишком, на мой взгляд, грубо.

– Эй, ты! Вставай.

Что-то мяукнув, девушка попыталась откатиться от него подальше, но Даг продолжал ее расталкивать. В конце концов, она села и заморгала сильно накрашенными ресницами, прикрывая грудь темно-бордовой простыней.

– Где я? – осведомилась она.

– Ксанаду, – сказал Даг, – пошла отсюда вон.

Девушка посмотрела на него и поинтересовалась:

– Кто ты?

– Граф Хокула, – ответил Даг. – Собирай свои шмотки и убирайся. Ванная там. И не бросай свои женские штучки в унитаз, а то он засорится.

Уже в дверях девушка посмотрела на меня и Купера и спросила:

– Кто они?

– Откуда, черт возьми, мне знать? – огрызнулся Даг. – Пошла отсюда. У меня дел полно.