– Они так это теперь называют?

– Это я так их называю, – сказал Реджи, оживляясь. – Но все равно, я о нем не слышал. Что у меня может быть с ним общего? Мы вращаемся в разных слоях общества.

– Возможно, не в таких уж и разных, как тебе кажется, – возразила я, вспоминая марихуановую дымку над бильярдным столом в «Тау-Фи-Эпсилон». – Может, поспрашиваешь о нем у людей?

– Для тебя, Хизер? – Реджи сдержанно поклонился. – Считаешь, что этот парень как-то связан с девушкой, которая потеряла голову?

– Возможно, – сказала я осторожно, памятуя о том, как детектив Канаван предупреждал меня о мстительности отца Дага.

– Попробую, – сказал Реджи. – Куда это ты собралась? Опять на работу? Они тебя на этой неделе совсем заездили.

– Пожалуйста! – Я закатила глаза. – Мне даже не хочется об этом говорить.

– Ну ладно, – проговорил Реджи, – если тебе понадобится маленький допинг…

– Реджи!

– Неважно, – сказал он и скрылся.

Вы решите, что, когда я вернулась, Фишер-холл буквально кипел от возбуждения по поводу обеда с президентом и баскетбольной игры? Нет. Совсем наоборот. Большинство служащих слонялось по вестибюлю, не скрывая дурного настроения. Работники столовой (дневная смена) протестовали особенно громко, требуя, чтобы им оплатили сверхурочные. Джеральд, их начальник, утверждал, что они будут ужинать бесплатно, и нечего так орать. Понятно, его подчиненные считали, что есть вчерашнюю пищу там, где вчера было совершено страшное убийство, не такое уж большое удовольствие, как им старались внушить.

Странно было видеть обслуживающий персонал не в уни форме. Я с трудом узнала Карла, начальника инженерной службы, в кожаной куртке и джинсах (с огромным количеством золотых цепей на шее). Старший уборщик Хулио и его племянник Мануэль были почти неузнаваемы в спортивных пиджаках и галстуках. Они явно ходили домой, чтобы переодеться.

А Пит без формы охранника выглядел так же, как и любой отец пятерых детей… суетливым, помятым и волнующимся за детей, которых оставил дома одних. Его мобильный телефон как будто приклеился к уху. Пит говорил: «Нет, сначала нужно вытащить их из кастрюли. Нельзя разогревать спагетти прямо в кастрюле. Нет, нельзя. Нет, послушай… Видишь? Что я тебе говорил? Почему ты не послушал папочку?

– Это затягивает, – сказала я, подойдя к Магде, выглядевшей, как всегда, великолепно в белых обтягивающих джинсах и блузке из золотой парчи (цвета школы!).

Но на щеках Магды горели красные, не нарисованные пятна.

– Сюда пришло столько моих маленьких кинозвездочек, – возбужденно проговорила она. – Столько за весь день не приходило!

Это правда, ужин в Фишер-холле был самым посещаемым мероприятием. То, что президент решил показать пример, взяв поднос и поставив на него тарелку, наполненную фаршированной индейкой, возымело действие: студенты, оставив свои капризы по поводу еды в «Общаге смерти», последовали его почину.

А может, они просто хотели посмотреть на выражение его лица, когда он попробует знаменитую картофельную запеканку?

Том с кислым выражением лица незаметно подкрался ко мне. Через секунду я поняла, в чем причина. За ним с самодовольным видом шествовала Джиллиан Килгор.

– Видите, разве это была плохая идея? – Она показала на толпу, скопившуюся у столика с приборами с космической скоростью разбирающую вилки и ножи. – Это показывает, что у нас есть средства, чтобы победить болезнь. Теперь нужно только начать лечение.

– По-моему, никто не говорил, что ее присутствие обязательно, – прошептал Том, становясь за мной в очередь.