– Тогда зачем ты мне сказал про одобрение? Ты же знал, что между нами ничего нет.

– Но ты ведь в него влюблена, разве не так? – прямо спросил папа. – Это написано у тебя на лбу. Ты можешь обмануть его, но не своего старика. В девять лет у тебя было такое же выражение лица, когда ты увидела по телевизору Скотта Байо.

Я изумленно смотрела на него, не сознавая, что у меня от удивления рот раскрылся. Наконец я закрыла рот, щелкнув зубами, надеюсь, никто сквозь шум этого не расслышал, и сказала:

– Пап, почему бы тебе не сесть рядом с Купером? Я через минуту вернусь.

– Ты куда? – поинтересовался папа.

– За чипсами, – и я вышла из зала.

14

Я к дому пришла, где мы жили вдвоем,

Друг друга истошно любя,

Знаешь, мой милый, вся правда в том,

Что есть и получше тебя.

Спортивный комплекс «Винер» мне был немного знаком. После того как прошел мой испытательный срок, я за 25 долларов купила абонемент на посещение занятий по аэробике и даже один раз туда сходила.

К несчастью, я очень скоро обнаружила, что в Нью-Йорк-колледже на аэробику ходят только очень худенькие девушки, и особам посолиднее, вроде меня, приходится стоять где-то в задних рядах, откуда за частоколом костлявых ручек вообще не видно инструктора.

Поэтому, посетив одно занятие, я решила не продолжать. И мои 25 долларов мне, разумеется, не вернули.

Поскольку это занятие позволило мне немного освоиться в спортивном комплексе, я в его закоулках довольно быстро нашла туалет. Выйдя из кабинки, я подошла к раковине, что бы вымыть руки и взглянуть на свое отражение в зеркале. Может, изменить цвет волос? Тут дверь соседней кабинки распахнулась, и оттуда вышла Кимберли Ваткинс в плиссированной юбочке и золотом свитере. Ее покрасневшие глаза (я уверена, она плакала!) удивленно распахнулись, когда она увидела меня.

– О, – сказала она, – это ты.

– Привет, Кимберли, – ответила я, тоже немало удивленная.

Я думала, члены команды поддержки пользуются отдельным VIP-туалетом.

Возможно, так оно и было. Просто Кимберли пришла сюда, чтобы поплакать в одиночестве.

Она быстро пришла в себя и стала мыть руки в соседней раковине.

– Понравилась игра? – поинтересовалась она.

Она, вероятно, решила, что я не заметила разводов туши у нее на щеках.

– Конечно.

– Не знала, что ты поклонница баскетбола.

– Я не поклонница, – призналась я. – Нас заставили сюда прийти. Чтобы показать всем, что Фишер-холл не «Общага смерти».

– А-а, – протянула Кимберли.

Она закрутила кран и одновременно со мной взяла несколько бумажных полотенец.

– Продолжайте в том же духе.

– Слушай, Кимберли, – проговорила я, вытирая руки. – Я сегодня ходила к Дагу Винеру.

Кимберли удивленно замерла, забыв, что у нее мокрые руки.

– Правда?

– Да.

– Зачем? – Ее голос дрогнул. – Я же говорила тебе, что ее убила соседка по комнате, не Даг.

– Да, – сказала я и выбросила использованное полотенце в корзину для мусора.

– Говорила. Но это бессмыслица. Энн не убийца. Зачем ты ее обвиняешь? Хочешь отвлечь полицию от настоящего убийцы?

Ее проняло. Она опустила взгляд, и, как будто вспомнив про свои мокрые руки, достала из настенного диспенсера целую пачку полотенец.

– Не понимаю, о чем ты.