— Да, надо определиться с местом, произвести обсервацию. Мы шли из Матансаса на ост-норд-ост. Потом я подвернул к норду, чтоб обойти рифы. Нас должно сносить к берегу. Надо определить теперешние координаты «Паломы». Скоро солнце будет достигать меридиональной высоты. И я определю по этой высоте широту. Другую линию положения я рассчитал по солнцу три часа в прошлом.

— А книги эти зачем? Они же на русском языке…

— На русском, сеньора Нина. Так уж привык к ним, хотя у нас на судах могут быть и американские пособия. Но я учился в Поморске, в русском мореходном училище, потому решаю задачи по вашим «Мореходным таблицам» и «Морскому астрономическому ежегоднику». Если не станет скучно, я буду иметь удовольствие объяснить вам способ обсервации.

— Пожалуйста, — сказала Нина. — Это очень интересно. Если только сумею понять.

— Очень сумеете, сеньора Нина, — ответил капитан. — Трудность морской работы не есть в этом…

Юрий Алексеевич посмотрел на корму и увидел, как Дубинин, изредка поглядывая на капитана с Ниной, занявшихся секстаном и таблицами, готовит четвертую снасть к забросу. Леденев улыбнулся и повернулся так, чтобы оказаться к Виктору Васильевичу спиной.

«Великое дело — увлечься чем-либо, — подумал он. — Охота, рыбалка… А у меня — грибы. Поди, уже появились первые в России… Сейчас бы в Мещеру, в Спас-Клепики, под Касимов… Или на Волгу, в Углич…»

— Юрий Алексеевич, — позвал его Хуан.

— Что-нибудь случилось?

— Рассчитал широту…

— И вы знаете, Юрий Алексеевич, — перебила капитана Нина, — мы на самом тропике Козерога!

— Так уж и на самом, — усмехнулся Леденев. — Что-то не ощущаю его присутствия.

— Ошибка может находиться, — стал закипать Хуан. Он не понял шутки и готов был обидеться на недоверие Леденева, — но ошибка плюс-минус одна минута.

— Это значит — одна миля, — сказала Нина. — Иван Михайлович объяснил мне…

— Ну, если плюс-минус, тогда согласен… Вы, Нина Станиславна, быстро осваиваете штурманские науки. Этак наш капитан пригласит вас на свой траулер помощником.

— Старшим помощником! — воскликнул де ла Гарсиа. — Синьора Нина, соглашайтесь быстро-быстро…

— Старпом — не знаю, а вот судовым доктором, пожалуй, согласилась бы пойти. Давно мечтаю о морской работе.

— Заметано, — сказал капитан. — Это будет оки-доки. Так у нас любили говорить в мореходке… В Гаване иду к советскому послу и прошу отпустить синьору Нину на мой траулер. Это самый большой корабль на весь кубинский флот, самый красивый, самый сегодняшний… Я хотел сказать современный.

— Вы меня убедили, Иван Михайлович. Договаривайтесь с послом…

Они вернулись к штурманским делам. Дубинин тем временем опустил в океан четвертую лесу и возился с удилищем, прикрепляя к его концу колоколец.

Леденев задремал.

Разбудил Юрия Алексеевича капитан де ла Гарсиа. Он присел на корточки перед сидящим спиною к мачте Леденевым и, когда тот открыл глаза, сказал ему:

— Мы на восьмидесятом меридиане, Юрий Алексеевич.

— Ну и что? — спросил Леденев. — Это имеет какое-нибудь значение?

— Нет, но…

— Что «но»?

Хуан Мигуэл поднялся и оглядел океан.

— Ничего особенного, Юрий Алексеевич. Просто на этом меридиане не имеется склонения.