— Ныне волна браконьерских раскопок буквально захлестнула нашу страну. Зайдите в любой антикварный магазин — на его прилавках вы найдете массу раритетов. Варварская добыча древностей превратилась в хорошо организованный и очень прибыльный промысел. «Черными» археологами раскопаны скифские курганы и городища железного века, финские могильники и античные склепы. Всему этому способствует неограниченный доступ к металлодетекторам, а в последнее время появились и куда более совершенные приборы. И проблема прежде всего не в том, что государство теряет прибыль с ценного клада, а в том, что, извлекая одни только дорогие вещи, разбойники нарушают культурные слои, в которых скрываются сведения о прошлом, то есть куда большая научная ценность, и это непоправимо. Кладоискателей можно сравнить с неумелыми грибниками, которые, выдирая из земли всего один гриб, портят целую грибницу. Оценить размеры ущерба от грабительских раскопок в рублях или долларах невозможно, поскольку для науки главная сущность потери — это утрата знаний о прошлом, утрата информации, которую невозможно восстановить. Ведь для археологов источниками информации о древних обществах и культурах служат не столько сами вещи, сколько их связь с определенными постройками и сооружениями. Если сейчас «черных» археологов не остановить, то через десять лет в нашей стране будет нечего раскапывать.

— Может быть, надо было все-таки вызвать милицию? — спросила Лешка.

Академик грустно покачал седой головой.

— Это бы ничего не дало. К сожалению, наши правоохранительные органы не считают самовольное разрушение археологических памятников серьезным преступлением. К тому же очень трудно доказать факт их разрушения.

— А разве эта старая графская усадьба представляет собой археологическую ценность?

Антон Моисеевич усмехнулся.

— Много веков назад здесь было древнее поселение, а уж потом на этом самом месте возвели дома. — Он привстал и указал рукой вперед, на густые буйные заросли. — Посмотрите туда. Видите, более темные и густые кусты образуют прямоугольник? Значит, глубоко под ними имеется древний фундамент. Почва на местах поселений рыхлая, а каменные стенки конденсируют воду, и растения в этих местах растут быстрее.

— Ух ты, как интересно! — восхитился Ромка.

— Археология, мой друг, очень интересная наука. Я бы мог тебе еще много чего рассказать.

— Надо же, а мы ни о чем таком не знали. Ромка как-то даже хотел записаться в кладоискательский клуб, и записался бы, но мы ему не позволили, — воскликнула Лешка. — И здесь мы тоже рылись, хотели найти графские сокровища, но так и не нашли.

— Надеюсь, больше вы не станете этого делать?

— Конечно, нет. Я уже давно этим не занимаюсь, — объявил Ромка.

— Вот это хорошо, — одобрил его Антон Моисеевич, и все замолчали. А потом Ромка вспомнил, зачем они сюда пришли, и только открыл рот, чтобы расспросить старого академика о его последнем телефонном разговоре с Асиной бабушкой, как старик сам поднял эту тему:

— В нашей стране около пятидесяти тысяч археологических объектов находятся на учете как памятники археологии, но неизмеримо большее количество объектов еще не открыто. Земля хранит очень много загадок. А вот покойный Асин дед одну такую загадку разгадал.

— И что же он открыл?

— А вот этого я не знаю. Он держал свое открытие в секрете. Может быть, мне бы он и сказал, но я не допытывался.

— Почему же он скрывал открытие? — удивилась Лешка.

— Хотел оставить его до лучших времен, когда государство сможет выделить достаточно денег на изучение нового памятника, а главное, когда оно научится бороться с «черными» археологами.