— Нет, это не она.

— Как не она? — не понял Ромка, удивленный тем, что художница даже не рассмотрела как следует фотографии. — Вглядитесь получше, пожалуйста.

Но она отвела его руку.

— На что мне их разглядывать? Я ж вам сказала, что Инна Николаевна — женщина немолодая.

— А эта какая, по-вашему? — изумился Ромка.

— Этой всего лет тридцать пять — тридцать семь, а той — давно за пятьдесят, если не больше, — объяснила художница.

— Вот те на, — присвистнул мальчишка. — А что ж вы нам сразу-то об этом не сказали?

— Как раз об этом я вам и говорила.

— А мы и эту достаточно старой посчитали. Выходит, просчитались. А когда ваша Инна Николаевна снова сюда придет?

Девушка в очередной раз хлюпнула покрасневшим носом и достала из кармана джинсов носовой платочек.

— Теперь не знаю. Я ей отдала деньги за ту картину, и она мне сообщила, что скоро уезжает.

— Куда? — вскинулся Ромка.

— Она не сказала.

— А как же ее найти?

Девушка молча пожала плечами.

— Чужое имя присвоила, картину продала и уезжать собралась! — Ромка с тоской оглянулся на ресторан «Му-му», но сестра перехватила его взгляд и заявила:

— У меня больше нет денег.

— Я же отдам!

— Это я уже слышала. Но у меня их и в самом деле нет.

— И на раму?

— Знаешь прекрасно, что и на раму тоже. Сам говорил, что твою картину сначала можно отнести в

галерею на одном подрамнике. Если ее у тебя там возьмут, то на раму можно будет у папы попросить, он не откажет.

— Ну что ж, придется обойтись и без рамы, и без «Му-му», — горестно проговорил Ромка. — Значит, настоящая Инна Николаевна в ресторан просто доесть приходила, как и мы с тобой, а к девушке этой в тот день подходила совсем другая тетка, совсем старая. Ну, и где ж ее теперь искать?

На этот вопрос Лешка ничего не могла ответить.

— Эй, послушай, — встрепенулся ее брат. — А что, если эта самая Оксана тайно приехала в Москву, загримировалась под старуху и действует себе под чужим именем, а? Я где-то читал, что есть какое-то вещество под названием гумус: если его нанести на кожу, то она съежится и на ней появятся морщины. И руки можно раскрасить так, чтобы они все были в пигментных пятнах, как у нашей бабушки.

Лешка поморщилась.

— Не фантазируй! В гриме можно показаться в темноте или издали, а ты только посмотри, сколько солнца на Арбате! Да здесь никакой грим не утаить. Ведь даже в кино видно, когда актер на самом деле старый или когда молодой человек играет роль пожилого. А старуха та не раз с этой девушкой дело имела. Да и зачем ей для нее- гримироваться? Не могла же она предвидеть, что мы ее картину здесь увидим и о ней расспрашивать станем.

Ромка отправился-таки к ресторану «Му-му» и сел за пустой столик на улице.

— Тогда дай подумать.

Посидев немного, он вскочил и изо всех сил стиснул Лешкину руку.

— У меня, кажется, появилась грандиозная идея. Очень надеюсь, что Арина ее поддержит.

Снова подбежав к стенду, он спросил у девушки:

— А как вас зовут?

— Оля.

— Меня тоже Оля, — сказала Лешка.

— Тезки, значит, — открыто улыбнулась девушка.

Ромка внимательно к ней присмотрелся. У девушки было простое, очень милое лицо с рассыпанными по носу, совсем как у Лешки, веснушками. Она была из тех редких людей, что располагают к себе с первой встречи.