Лугальбанда кивнул и протянул Ницану какую-то бумагу, сложенную вчетверо. Развернув ее, сыщик прочитал, что государственный банк республики Шенаар обязан выплатить подателю сего векселя сумму в две тысячи серебряных (новых) шекелей.

Ницан прикинул. Две тысячи новых — это что-то около тридцати тысяч старых. За треть этой суммы можно будет получить новые документы, за треть — сделать пластическую операцию (а можно сэкономить, прибегнув к одному из видов магической косметики — например, к косметике Иштар) и еще треть использовать для того, чтобы нормально устроиться на новом месте. Скажем, в Ир-Шалеме. Итак, задача номер один — избавиться от сопровождающего Лугальбанды. Магическое поле вокруг резиденции вполне удастся преодолеть с помощью судейского жезла. Опыт у Ницана имелся.

Дальнейшей разработке плана помешал внушительный тычок между лопаток. Если бы не последующие слова, его можно было бы принять за дружеское напутствие.

— Даже не пытайся, — прошипел Лугальбанда. — Твои мысли на физиономии написаны. Только ничего не выйдет.

С последним утверждением Ницан готов был поспорить. Но не сейчас. Он пробормотал что-то невнятное, спрятал вексель в нагрудный карман и спросил президента:

— А что документы?

Арам-Нимурта непонимающе посмотрел на него.

— Но ведь вы только что видели — все бумаги, необходимые для расследования, вам переданы.

Ницан помотал головой.

— Я не об этих. Вы сказали... То есть, господин министр сказал, что перед тем, как уйти в гостевую комнату, покойник... в смысле, тогда еще не покойник, но будущий покойник... в общем, этот ваш... Так вот, он потребовал, чтобы ему принесли какие-то документы. Что за документы? Их нашли?

Президент повернулся к министру полиции.

— Э-э... по-моему, они остались у секретаря... — ответил тот. — Во всяком случае, в протоколе осмотра они не фигурируют...

— Да, я заметил, — буркнул Ницан. — Тут не фигурирует кое-что еще. Вы упомянули, что кроме референта и секретаря господина Тукульти сопровождали два телохранителя. В списке их нет.

— Телохранителей господина Тукульти вы не сможете допросить, — сообщил Амар-Зуэн. — Это големы. Временные големы, их больше не существует.

— Понятно, — Ницан сунул папку подмышку и в сопровождении мага-эксперта вышел в коридор. Пройдя метров двадцать по мягкому ковровому покрытию, Ницан задумчиво произнес:

— Вот уж никогда бы не подумал, что Амар-Зуэн сочтет меня... Послушай, Лугаль, а как он аргументировал свой выбор?

— А он сказал, что если с тобой в ходе расследования что-нибудь случится, так никто особенно не пожалеет, — безмятежным тоном произнес Лугальбанда.

Сыщик остановился.

— А что со мной может случиться? — осторожно поинтересовался он.

Маг-эксперт мгновенно помрачнел.

— Всякое, — ответил он загробным голосом. — Так же, как и со мной. Мы ведь отныне в одной упряжке. Не забывай, политика — самое грязное и самое опасное дело. После некромагии... А может быть, и перед нею, — добавил он после некоторого раздумья.

Ницан признал правоту Лунальбанды и замолчал.

Они долго шли длинным полутемным коридором. Своды его источали слабое свечение, достаточное лишь для того, чтобы шедший не уткнулся в стену. Через равные промежутки в нишах стояли статуи богов — Ницан насчитал дюжину. Ниши представляли собой небольшие храмы — равно как весь комплекс зданий выполнял роль не только жилища высшего должностного лица государства, но и почти официальный храм шенаарского пантеона. Подле пьедесталов стояли изящные треножники с остатками жертвоприношений и курильницы, окутывавшие статуи ароматным дымом. Каждый бог предпочитал свое курение, так что вскоре у Ницана от обилия экзотических ароматов начала кружиться голова, а когда они проходили мимо статуи Баал-Шамема, в ноздри ударил ядовитый запах горящей коры эц-самма, смешанной с сушенными лепестками багрянника.