Но Венечка почему-то не пришел. Ромка его ждал-ждал, а потом улегся на узкую кушетку, и его тут же сморил сон.

А когда он проснулся, в узкое чуланное окошко били яркие солнечные лучи. Где-то сбоку раздавались женские голоса, один был знакомый, принадлежал матери запершего его мужика, другой — неприятный, визгливый, резкий. Потом голоса смолкли. Значит, старуху посетила какая-то тетка и ушла.

Ромка вскочил с кушетки и изо всех сил забарабанил в дверь.

— Откройте, слышите? Откройте немедленно!

Но старуха подошла к двери и сказала:

— Не открою. Раз за тобой не пришли, то ты все врешь, и нет у тебя никакого друга.

— Есть у меня друг! — завопил Ромка.

Но мать мужика была непреклонна.

— Ничего не знаю. Малолетние бандиты страшнее взрослых, а я одна в доме.

— Да никакой я не бандит! Вам это так не пройдет!

— Не ори зря. Вот сейчас приедет мой сын, он и решит, что с тобой делать, — отрубила старуха и ушла.

И Ромке ничего не оставалось, как снова усесться на кушетку и начать замышлять страшную месть этим гадким людям.

«Ну погодите, — думал он, — дайте мне только вырваться на свободу, я вам такое устрою! Вы у меня попляшете, узнаете, как ни в чем не повинных людей в чуланах держать».

Вскоре к дому подъехала машина, хлопнула входная дверь, и старухин сын радостно прокричал:

— Мама, радуйся! У тебя прекрасный внук, толстый и красивый, рост — пятьдесят семи сантиметров, вес — три девятьсот, почти четыре килограмма. Настоящий богатырь! Я его уже видел.

А старуха ответила:

— Главное теперь — воспитать его хорошо, а то будет, как этот.

— Кто — этот? Как, он еще тут? — удивился мужик и укоризненно сказал: — Мама, я думал, за ним придут, ты во всем разберешься и отпустишь его с миром.

— Но за ним никто не пришел, и выпускать его без тебя я побоялась.

— Значит, он нам врал? — удивился мужик.

— Да не врал я вам, не врал, — Ромка уже устал кричать. Он сорвал свое горло и, когда мужик открыл дверь, сурово прохрипел: — Вы мне за это ответите. Меня уже, наверное, вся милиция ищет, и друзья, и родственники. У меня, между прочим, в милиции полно друзей, и я им сейчас же позвоню.

Но на лице хозяина дома было написано такое счастье, что Ромкины угрозы на него не подействовали. Сегодня он был совсем не таким, как вчера вечером: не страшным, не огромным, а самым обыкновенным, и если бы Ромка встретил его в каком-нибудь другом месте и в другой обстановке, то счел бы вполне приятным человеком.

— Ну, давай сначала. Так все же, где ты живешь? — покладистым тоном спросил мужчина.

— Я же сказал — живу в Москве, отдыхаю в Медовке, а друг мой сейчас здесь, на улице Звездной, и он пригласил меня к себе в гости.

— Сколько раз тебе говорить, что нет тут такой улицы!

— Да вы что? Вы думаете, что Венечка меня обманул? Он же ясно сказал: поселок Николаевка, улица Звездная, дом номер пять, рядом со станцией, — отчеканил Ромка. — Память у меня хорошая, я с первого раза всегда все запоминаю. Но дайте же мне еще раз ему позвонить. Он не здешний, поэтому сам мог заблудиться.

А мужик вдруг сморщил и лоб и нос одновременно.

— Как ты сказал? Николаевка? А это, к твоему сведению, Калиновка. Она на две остановки дальше Николаевки.