Ему было наплевать на странный взгляд, который бросил на него старик.

— Нас заставляют работать, уж можешь не сомневаться. Только мы ничего не делаем. Тут собралась всякая шушера — бродяги и тому подобное. Среди нас нету таких, кто знал бы, как что-нибудь делается.

Конечно, кое-кто из здешних парней поссорился со своей гильдией. А кто-то служил старому герцогу задолго до того, как папаша Кремера явился в наши края и все захватил. Думаю, некоторым из них что-нибудь известно про делание…

Денис потряс головой. Похоже, они с Тетом разговаривают на разных языках. Или, может быть, у него что-то не в порядке со слухом. Жутко болела голова, и он почти ничего не понимал.

— Мы сами выращиваем себе еду. Ну, не все, конечно, — продолжал старик. — Я забочусь о новичках гремми, вроде тебя. Но, главным образом, мы практикуем для барона. Отрабатываем свое содержание.

Вот опять… практикуем. Денис понял, что его стошнит, если он еще раз услышит что-нибудь подобное. Каждый раз, когда кто-нибудь произносил это слово, у него возникало неприятное ощущение, словно подсознание пыталось рассказать ему о тайне, которую сумело раскрыть. Но почему-то все его существо отчаянно отвергало новое знание.

Денис с трудом сел и спустил ноги с кровати.

— Эй-эй! Тебе еще нужно полежать пару часов. Ну-ка, ложись обратно!

Денис помотал головой.

— Нет! С меня довольно! — Он повернулся к старику, который смотрел на него с явным беспокойством. — Хватит, мое терпение лопнуло! Мне надоело быть паинькой на вашей идиотской планете, ты меня слышишь? Я желаю знать, что здесь происходит! И немедленно!

— Успокойся, — начал Тет, жалобно вскрикнув, когда Денис схватил его за рубашку и притянул к себе.

— Давай-ка, поговорим о главном, — прошипел Денис сквозь стиснутые зубы. — Вот, например, твоя рубашка. Где ты ее взял?

Тет в ужасе заморгал, словно попал в руки безумца.

— Она совсем новая. Я должен ее разносить. Это одна из моих работ.

Денис еще сильнее вцепился в рубашку.

— Новая? Да она напоминает половую тряпку! Скоро совсем рассыплется!

Старик вытаращил глаза, а потом кивнул.

— И что?

Денис заметил яркое пятно на поясе старика и тут же вытащил кусок тонкой, переливающейся всеми цветами радуги, ткани. На ощупь она напоминала шелк.

— Эй! Это мое!

Денис потряс находкой перед носом Тета.

— Вас одевают в лохмотья и разрешают иметь такие великолепные штуки?

— Точно! Нам позволяют держать при себе кое-что из личных вещей, чтобы они не испортились из-за того, что никто над ними не работает. У барона, конечно, служат мерзавцы, но не такие же!

— Может, скажешь, что этот кусочек ткани совсем не новый? — Платок выглядел так, словно его час назад купили в дорогом магазине.

— Нет, конечно! Он принадлежит нашей семье вот уже пять поколений! — гордо заявил Тет. — И мы постоянно им пользуемся! Все время! Я смотрю на него и по сто раз в день сморкаюсь!

Ничего не понимая, Денис с трудом поднялся на ноги и вышел на улицу, морщась от яркого солнечного света. Он миновал несколько групп работающих мужчин — все они были в тюремной одежде — и вскоре добрался до места, где забор соединялся со сверкающей стеной замка.

Левой рукой прикоснулся к грубой деревянной поверхности, почти не обработанной, лишь обмазанной глиной. А правой погладил стену замка — гладкую, твердую, как металл, и блестящую, точно полудрагоценный камень…

Кто-то подошел сзади.