Двоих драконов средних лет, Мастеров Путей, которых звали Ангк и Гингк, нежданный вызов застиг во время рыбалки. В результате Ангк, красный дракон, едва не врезался в воду и уронил добытую рыбу, а Гингк, синий дракон, тут же рванул к берегу, и принялся нацеплять на себя положенную амуницию, которую они во время рыбалки, разумеется, сняли — какой дурак охотится на рыбу в форменных застежках и при параде?

— Крыльями давай греби, корова! — кричал Гингк, пытаясь извернуться, чтобы застегнуть крепеж на спине. — Там же вызов! Там кто-то вышел!

— Я не глухой, — парировал Ангк, приземляясь рядом с Гингком, и подхватывая свою амуницию с песчаного наноса. — Дай, застегну.

— Давай. И быстрее!

— Кто же это может быть?..

Ответ на вопрос, кто это может быть, для драконов выглядел настолько же обескураживающим, сколь обескураживающим было для Фадана появление этих самых драконов.

Фадан увидел: два дракона в небе, и это было настолько невероятно, что, когда драконы подлетели поближе, и до него дошло, насколько они большие, он всё-таки не выдержал, и отрубился. Видимо, происшествия этого дня дались ему слишком тяжело.

Драконы увидели: рядом с никогда не работавшим блоком переноса валяются на земле пять… это рауф?! Точно, рауф, которых тут отродясь не было, причем рауф эти в наиплачевнейшем, с точки зрения любого цивилизованного разумного, состоянии. Грязные, пыльные, побитые, в неаккуратной, сшитой из не пойми чего одежде, тощие, и совершенно обессиленные.

— Что это такое? — спросил Ангк, когда они сели на землю рядом с блоком. — Как это у них получилось?!

— Котята… рауф, — уточнил Гингк. — Сто лет не видел рауф. Но что с ними?

— Вызывай Керги, — приказал Ангк. — Тут без врача не обойтись.

— Я уже вызвал. И Агорха вызвал.

— Осталось вызвать Хийтри, и будет полный комплект, — согласился Гингк.

Ангк кивнул.

Всё дело было в том, что драконов на планете имелось пять душ.

И больше на Тарораге не было вообще никого.

* * *

Дальнейшие сутки запомнились Фадану как куча разрозненных обрывков и фрагментов, которые в цельную картинку складываться не желали. Вот его куда-то несут, вот яркий дневной свет сменяется на мягкую полутьму, в которой перемигиваются синим и зеленым цветом слабые лампочки; вот в лицо дует приятный теплый ветерок, а в высоте, где-то над ним, незнакомый голос произносит длинную фразу на непонятном языке, потом другой голос, пониже, говорит уже на их родном языке:

— Непорядочно, он же не спит. Скажи это, пожалуйста, на их наречии…

Снова темнота, потом Фадан вроде бы просыпается, но не до конца — тот же голос предлагает ему попить, и Фадан пьет, не открывая глаз, а потом снова проваливается в забытье.

Проснулся окончательно Фадан лишь через сутки.

Проснулся, сел на постели, и начал оглядываться.

А посмотреть было на что.

Таких огромных комнат Фадан в жизни своей не видел. Кажется, даже университетские аудитории, в которых он читал лекции дома, были много меньше. Потолок находился на высоте метров десяти; стен Фадан углядел только две, вместо противоположной стены была какая-то странная конструкция, непонятно для чего предназначенная, а на стенах, которые были ему видны, находились… Фадан задумался.