К примеру, неоднократно привлекали ОМОН.

Это когда Ситникова сигнализировала о безобидной будто бы компании в доме по соседству. Ходят и ходят туда, утверждала Клавдия Ивановна, какие-то непонятные люди. Всякий раз разные и всё время с сумками. В компании той, как потом оказалось, двое из шести были грабителями со стажем. Квартира использовалась ими как склад награбленных вещей.

И что потом?

А ничего! Клавдии Ивановне объявили благодарность от самого высокого руководства. Их обругали за то, что у них под самым носом творится непонятно что.

Дальше она потребовала проверить одну из торговых точек их города, утверждая, что там творятся какие-то тёмные делишки.

Послали туда одного молодого следователя из отдела по борьбе с экономическими преступлениями, а он под обстрел попал. Чудом жив остался. И что там оказалось? А оказалось, что хозяин магазина в подвале, где хранилась тара, хоронил двоих беглых дезертиров.

И что потом?

А ничего! Снова Клавдии Ивановне благодарность от самого высокого руководства, а им нагоняй.

Мог при таком раскладе их начальник радоваться встрече с Клавдией Ивановной? А Валера Майков, отрабатывающий план бегства на морское побережье, мог радоваться встрече с ней?

Нет!!! Сто тысяч раз нет!!!

Но сейчас его не столько сама встреча с Клавдией Ивановной волновала, сколько то, почему именно его решил привлечь в помощь Ситниковой начальник?! Он что же, и впрямь решил отозвать его из отпуска?! Решил поломать ему все планы, а заодно и жизнь?!

В кабинет к нему Майков вошёл едва не плача. Отказался от предложенного стула, оставшись стоять по стойке «смирно».

— Всеволод Петрович! Ну что же это получается?! Ну почему я???

— А кто, Валер?

Начальник сидел нахохлившийся, взъерошенный, с покрасневшими щеками, шеей и вспотевшим лбом. Если учесть, что кондиционер в его кабинете работал исправно, то наобщался он, судя по всему, с Клавдией Ивановной предостаточно.

— Мне же завтра в отпуск, Всеволод Петрович! — решил использовать последний аргумент Майков. — Я уже и вещи собрал!

— Ну и… И поедешь ты в свой отпуск. Никто тебя отзывать не собирается, — порадовал его Всеволод Петрович хоть чем-то. — Можно даже сказать, что он у тебя с сегодняшнего дня, прямо вот с этой самой минуты и начинается.

— Как это?

Он ничего не понимал. И тоже, невзирая на работающий кондиционер, с тихим гулом выплёвывающий порцию за порцией ледяные потоки воздуха, почувствовал, что вспотел.

Что опять за дела-то?! Как это с этой самой минуты в отпуске? Не значит ли это, что с этой самой минуты он поступает в полное распоряжение Ситниковой Клавдии Ивановны?

— Вот за что тебя люблю, Майков, так это за стремительность в рассуждениях, — похвалил начальник с кислой улыбкой. — Лучший опер ты у меня, Валера. Потому и в самом деле поступаешь ты на сегодня в её распоряжение.

— Почему я??? — возмутился он спокойным ровным голосом, именно таким, каким позволял ему устав возмущаться. — Может, кто-то из ребят…

— Нет, Валера. Ты! Ребята все в деле. Ты забыл? Ты в отпуск уезжаешь, а они остаются. И работу твою станут тянуть. И ты в знак благодарности им за это не можешь на себя эту старушку взвалить?

— Ноша-то непосильной может оказаться, Всеволод Петрович, — пожаловался Майков.

— Но ведь и ты не слабак, Валера. К тому же она утверждает, что это всего лишь на один день — на сегодня.