Правда, объяснял недолго, поняв, что псиныч смотрит на меня, как на маленького ребёнка. Я в тот момент даже не удивился бы, если бы эта харя заговорила человеческим голосом и заявила, что по праву умнейшего объявляет мой аллод своей собственностью.

К счастью, этого не случилось, и спустя минуту Хари, будто самая обыкновенная собака, с громким заливистым лаем умчался прочь, наводя шорох среди гоблинов, суетящихся в лагере.

При этом через некоторое время я обратил внимание, что бегал тот не просто так, а отрабатывая полученный навык.

Вот стоит гоблин и ковыряется пальцем в носу, вместо того чтобы кирпичи на благо общества лепить. А вот спустя секунду он кубарем катится, а «злобная» псина, ехидно гавкая, уже несётся к следующему халтурщику.

Что ж, пожалуй, Харону карточку на интеллект от греха подальше давать не буду… К чему мне лишние конкуренты на право возродить мир?

Собственно, с этими весёлыми мыслями я и закинул на плечо неразборчиво бормочущую что-то Кнопку, так и не пришедшую в себя после поглощения карт, свистом позвал развлекающегося Харона, гоняющего уже сонных гоблинов, и отправился спать.

Пожалуй, на сегодня в ЗАО «Шаров и гоблины» рабочий день подошёл к концу.

* * *

Аллод Шарова

Двадцатый день проекта

Утро

— Да ты, блин, издеваешься! — чуя, как меня до костей пронизывает поток ледяного ветра, а зубы начинают выбивать чечётку, я смотрел на белую пустыню.

Проснувшись утром и совершив привычные утренние ритуалы — вода, еда, раздача указаний, я направил Аллод к белому Осколку, состоящему из четырёх гексов.

И вот спустя три часа полёта стоял на границе, офигевая от перепада температур.

Ладно вчерашний пустынный осколок. Там хоть и было жарче, чем на Аллоде, однако мы уже были привычные. Но тут же…

Даже я к границе близко не подходил, не то что гоблины. Эти же вообще серели лишь при одном взгляде на сугробы.

Была у меня мысль свалить от этого Осколка, даже не исследуя его, однако решил выждать полчасика, глядишь, кто-нибудь выберется к нам в поисках тепла.

А там уже будет окончательно видно, стоит лезть в стылые земли, или ну их на фиг.

Послав часть гоблинов за дополнительной одеждой, стойко морозил сопли все эти полчаса, но так никто и не объявился.

Выждав ещё минут двадцать и хоть как-то дав привыкнуть гоблинам к холоду, всё же решил рискнуть отправиться к центру Осколка.

Был немаленький шанс того, что эти земли были мёртвыми, и мне достаточно будет найти кристалл и активировать поглощение, получив за это причитающуюся награду.

Да и, как ни крути, это не последний Осколок с таким климатом, и не всегда у нас будет выбор, так что пусть мои бравые бойцы хотя бы посмотрят, что такое зима и как это «весело».

Единственный, кто откровенно радовался нашему снежному приключению, это Харон. Неугомонный пёс носился по снежной целине, изображая из себя полевую мышь, старающуюся укрыться в снегу.

Правда, выходило у него это так себе. Сугробы тут были мне максимум по колено, так что эту «полёвку» было вполне себе хорошо видно.

Гоблины его радости не разделяли, но за мной следовали, даже не думая возмущаться, монотонно переставляя лапы и двигаясь по пробитой мною тропе.

Наверное, именно поэтому я был первый, кто услышал, а после и заметил, как в небольшой низине под нами развернулось сражение.

Впрочем, настоящим сражением это было трудно назвать.

На покрытой льдом «арене» столкнулись две команды.

В левом углу ринга крупные твари, напоминающие тюленей, только на коротких, но мощных лапах и с зубастыми пастями.

В правом углу группа неустановленных лиц в меховых штанах и куртках, вооружённая различным колюще-режущим металлоломом.