Он взял атташе-кейс с сиденья, открыл, вытащил радиотелефон и набрал дом в Джорджтауне. Ответила служанка, и он послал ее за Бобом Хатчингсом — это был один из тех, кто обеспечивал безопасность сенатора. Хатчингсу, бывшему агенту Секретной службы, было поручено произвести изменения в системе охраны дома, которые, считал Пенни, сейчас необходимы. Такой фактор как Виктор Полтава требовал особых мер.

Хатчингс подошел к телефону и сказал, что проблем никаких, все идет по плану, а сенатор не звонила, она сейчас в Сенате. Ничего странного, подумал Пенни, она же член трех комитетов и девяти субкомитетов, слушаний может проходить полдюжины в любое время. Хатчингс спросил у Пенни, не знает ли он, почему сенатор в таком паршивом настроении. Говорят к ней сейчас лучше не подходить, укусит. Сегодня уже вроде бы кого-то уволила. Известно ли что-нибудь Пенни?

Пенни ответил, что объяснит позже, потом велел Хатчингсу приставить Бада Роуга — еще один охранник — к сенатору до возвращения Пенни, он сменит Бада. Пенни уже звонил в одно агентство, им руководили знакомые, и попросил прислать людей для дополнительной охраны. Сенатора придется охранять круглосуточно, а никто не станет работать больше восьми часов без перерыва. Перед тем как повесить трубку, он напомнил Хатчингсу, что о Полтаве нельзя говорить ни с кем кроме охраны, а с прессой нельзя говорить ни о чем.

Он не сказал Хатчингсу, что происшедшее между Пенни и Виктором Полтавой в Центральной Америке — это одно, а происходящее сейчас между Полтавой, «Мудзин» и сенатором — нечто совсем другое, и если пресса о чем-либо из этого узнает, шум может получиться большой и весьма нежелательный. Газетчики вечно объясняют публике вещи, которых сами не понимают.

Дебби Превити, Элен Силкс, Уоррен Ганис, Огюст Карлайнер. И Они. Пенни от Фрэн Маклис не скрыл ничего. Он не мог себе этого позволить. Иначе просто не удастся спасти ее политическую карьеру и, может быть, саму жизнь. Получался только один вывод из сделанных Греком записей телефонных разговоров между Элен Силкс и Рэйко Гэннаи, Огюстом Карлайнером и Уорреном Ганисом: кто-то устроил заговор с целью убрать Фрэн Маклис из Сената, и Элен Силкс участвует в нем более чем активно. Пенни понятия не имел, почему «Мудзин» стремится предохранить прошлое Ганиса от разоблачения, но если в дело замешан Виктор Полтава, секреты должны быть серьезные. Очень, очень серьезные.

Фрэн Маклис, высокая, длиннолицая, седоволосая женщина, сердито заявила, что ей плевать на Уоррена Ганиса и на то, сколько раз Аристотель Беллас сделал пометку "О" в своих записных книжках. Не интересует ее также, жив или умер Огюст Карлайнер. И хотя предательство Дебби Превити очень ее огорчило — ничего, она это переживет. По-настоящему расстроила Фрэн Маклис ситуация с Элен, она буквально сломалась, плакала при Пенни так, будто умер кто-то в семье. Пенни ей сочувствовал, но сделать ничего не мог, только наблюдал.

Однажды она рассказала ему о своем муже, Кэлвине, тот был чрезвычайно агрессивным бизнесменом, преданным свободному предпринимательству, потому что, говорил он, можно благодаря ему разбогатеть за чей угодно счет. У Кэлвина она почерпнула достаточно, чтобы выжить в политике. Смогла даже удвоить стоимость оставленных им акций преуспевающей компании картонных ящиков и сейчас у нее было около 150 миллионов долларов. А вот не делать глупости Кэлвин жену не научил. С Элен у нее получилась явная глупость и может получиться еще большая, если она пренебрежет советами Пенни.

Затем пришла очередь сенатора бросить бомбу, и она ее бросила. Красная от слез, она проговорила:

— Надо было сказать вам раньше. Но раз уж во все это замешался Уоррен Ганис, вам нужно знать обязательно.