Ники хмыкнул.

— Может, от него ничего не осталось. Так бывает, поверь мне. И с руками могло так же получиться. Поэтому нет ни рук, ни ножа.

— Тут как раз помогает, если ты работаешь на сенатора. Проще получить информацию. Я с тех пор каждый день звонил в бомбовый отдел в Нью-Йорке, и они говорят, что изучили все очень тщательно. И — угадай? Ножа нет. И еще они говорят, рyки убраны слишком чисто. При взрывах бомб так не бывает. Концы костей ровненькие. Будто отрезаны, сказал один из них. Вот это меня и беспокоит. Я сам не знаю почему.

Пенни тряхнул головой.

— В бомбовом не знают, как это понимать. Говорят, не исключается война из-за наркотиков в Чайнатауне, или что-нибудь политическое.

Ники показал на стол.

— Вот, разобрал для тебя «Браунинг» и 38-й. Хочешь, почищу?

— Нет, я сам. Сенатор сегодня злая. Злющая. Начинаешь думать, а чем же они на Капитолийском холме занимаются.

— Отрабатывают налоги, которые ты платишь. Она еще в библиотеке?

— Да. Она и Акико. Завтра сделай копии с книги Ковидака. На всякий случай, вдруг что-нибудь случится. А прежде всего мы должны найти тебе комнату. О деньгах не беспокойся. Моего жалованья хватит нам обоим на некоторое время.

Ники отхлебнул пива, оставив на банке жирные отпечатки пальцев.

— Я о деньгах всегда беспокоюсь, любезный ты мой. Сейчас у меня ни цента. Моя маленькая операция с Поганцем и Ганисом пропала. Может, я у Ганиса займу сколько-нибудь. Этот говнюк сюда все время звонит. Девять, десять раз в день. Твоя дама от него бегает — ну, будто у него триппер. А он, видно, намеков не понимает.

— Он и Элен Силкс, — кивнул Пенни. — Она тоже пробивается к сенатору. — Он показал на полки с антиквариатом, большей частью там стояли чайники. — Фрэн Маклис говорила мне, что начала собирать эти штуки в прошлом году. Смотри, Европа, Китай, Япония. Кое-что здесь от Элен Силкс. Как я понимаю, мисс Силкс — очень щедрая женщина.

— Ты б тоже был щедрый, если бы питался от денег «Мудзин».

— Наверное. Черт возьми… — Он оборвал себя на полуслове и обернулся: в кухню вошла Фрэн Маклис. Хмурая. Пенни ее никогда не видел такой напряженной. В чем дело?

Прозвонил звонок входной двери. Звук глубокий, он раскатился по всему первому этажу. Фрэн Маклис поморщилась. Прижала обе руки к сердцу.

— Что случилось? — спросил Пенни.

— Это Элен. Она только что подъехала к дому.

— Как, как? Не говорите. Я уже знаю, почему вы такая напряженная.

— Эдвард, пожалуйста. Она позвонила с час назад и сказала, что сегодня вечером уезжает в Токио. Она, она хотела взять кое-что из вещей. И…

— Какие вещи? О чем вы говорите?

— Она хочет взять обратно свои подарки. Все, что мне дала, забрать.

Ники Макс захихикал было, но быстро умолк.

Пенни покачал головой.

— Не верю. Она действительно так сказала?

Опять звонок.

— Эдвард, я должна ее впустить, — взмолилась Фрэн Маклис. — Думаю, при вас не будет ничего страшного, если мы с ней увидимся. Она же не останется. Возьмет свои подарки и уйдет. Пожалуйста, пожалуйста не препятствуйте мне. Скоро и так все кончится. Это единственное, о чем я прошу. Пожалуйста.

Пенни всплеснул руками.

— Иисусе, я знаю, она злится на вас, потому что вы ее избегаете, но это уж слишком. Окей, окей. Пусть войдет, пока ее никто там не увидел. Но как только соберет свои вещи, пусть уходит. Ни минуты наедине. Письма были? Что-нибудь на бумаге?

— Может, я и дура, но не полная.