|
— Эмир Оранс, — ответил он.
Имя это передавалось из уст в уста; один за другим, реззу подошли, чтобы приветствовать его, с любопытством, потому что его лицо было знакомо им по турецким афишам, где объявлялась цена за его голову; и также с почтением, в котором он не мог обмануться. В первый раз он встретил в глазах людей того легендарного персонажа, которого столько арабов втайне приветствовали в своих сердцах, так же, как те, кто приветствовал его на дороге, и которого не перевешивали ни его разрушенная душа, ни поруганное тело.
Пребывание в Азраке после разрушения «личной целостности». Переход до Акабы, включая встречу с вражеским реззу, «внутренний диалог» и потерю направления. Победа Мавлюда над турецкой колонной. Прибытие Лоуренса в Иерусалим (см. «Семь столпов мудрости», глава LXXXI).
Он прибыл как побежденный; он был принят как один из творцов победы. Армия продолжала наступление. В его памяти, неумолимо враждебной, казалось, иссякли успехи, осталась лишь одержимость поражением; но если бы ему даже удалась операция в Ярмуке, обильные восточные дожди сделали бы тщетным его успех; а Алленби теперь придавал совсем иную важность установлению арабского центра в Азраке — на той же широте, что и его собственная цель, Иерусалим; к тому же — тайное проникновение в область Дераа. Акаба была спасена битвой в Петре, там, где и предвидел Лоуренс; и теперь он так же владел пустыней, как английский флот — морем. Наконец, генерал был еще меньше расположен скупиться на похвалы за успехи своих сотрудников, когда во время своей встречи с Лоуренсом получил весть о вступлении своего авангарда в Иерусалим.
Глава XVIII.
Главнокомандующий не считал, что Лоуренс не играл никакой роли в его победе — он даже включил его в торжественное вступление армии в город. Его друзья собрали по одному элементы формы коменданта, и также участвовали в нем, с военной помпой, которая заставляла забыть, что исторические ключи от священного города, ключи, взятые Саладином, растерянные первые лица города напрасно предлагали разным офицерам авангарда, пока их наконец не приняли два повара-шотландца.
Но, пока станция Дераа не была взята, Дамаску ничего не угрожало. Только Дамаск обрек бы на отход от Леванта турецкую армию; и целью Алленби было не завоевание Святых мест, а выход Турции из войны. На севере Иерусалима турки засели в горах, где зима не давала Алленби их выгнать.
Генерал теперь ждал от арабов, чтобы они достигли Мертвого моря, через которое шла самая крупная партия вражеского снабжения, и прервали это снабжение.
Задача, предназначенная для Лоуренса, который сам надеялся сделать больше.
Турки были разбиты в Петре, арабы обосновались в Азраке; Маанская железная дорога больше не могла с военной точки зрения поддерживать город, из которого Лоуренс сделал еще одну Медину.
Вылазки Мавлюда и бедуинов. Планы взятия Тафиле. «Собаки, вы не узнаете Ауду?» Прибытие Зеида и Джаафара, отъезд Ауды. Битва при Тафиле. Операция на Мертвом море. Наступление зимы и неготовность английского интендантства к погодным условиям (см. «Семь столпов мудрости», главы LXXXII–LXXXVII.).
Лоуренс и его охрана также ждали, в привилегированных условиях: четырнадцать человек на одну комнату, среди зеленого дыма, вшей и ручьев воды, стекающих по глиняным террасам. Ненависть начала подтачивать этих людей, созданных для суровости и набегов, каждый из которых видел во всех остальных тюремщиков, задерживающих его в этой мерзкой и холодной тюрьме, когда, едва туман чуть развеивался, за ним виднелись пальмовые сады и проглядывали источники.
Впервые с тех пор, как сформировалась охрана Лоуренса, в ссоре между двумя из них были обнажены кинжалы. Остальные их разняли. Но закон, действующий среди охраны, был нарушен, один из людей ранен: оба виновных подлежали кнуту. |