— Успокойся, брат. — Маркворт неожиданно сжал его руку, Фрэнсис чисто инстинктивно попытался вырваться, но хватка у отца-настоятеля оказалась железной. — Успокойся. Конечно, времена сейчас трудные, и твоя тревога вполне понятна. Я и сам полон страха, как любой добрый монах церкви Абеля. — Маркворт улыбнулся, потянул Фрэнсиса за руку и заставил его сесть на постель. — Да, трудные, тревожные времена. — Маркворт встал и занял позицию напротив Фрэнсиса. — Но зато сейчас и возможности перед нашим орденом открываются поистине невероятные.

— Вы говорите о Палмарисе?

Фрэнсис изо всех сил старался сохранить спокойствие, хотя больше всего на свете ему хотелось с воплем выбежать из комнаты… куда угодно. Может быть, на стену, выходящую к морю, или, может быть, даже прыгнуть с нее прямо в студеные волны!

— Палмарис — это лишь начало. У меня только что состоялась беседа с аббатом Джеховитом. — Он сделал жест, безошибочно направленный в сторону его апартаментов.

Заглянув в глаза отца-настоятеля, Фрэнсис понял, что выражение лица выдало его.

— Я ни за что не вошел бы к вам, — забормотал он, опустив голову, — если бы не знал точно, что вы там. Я постучался, но вы не ответили. Я… Я испугался за вас.

— Это очень трогательно, мой юный друг, мой… протеже, — сказал Маркворт. Фрэнсис вскинул на него удивленный взгляд. — Ах, ты опасаешься, что вместо тебя теперь Де'Уннеро стал моим ближайшим советником! — Фрэнсис понимал, что отец-настоятель нарочно уводит разговор в сторону, что его последние слова просто нелепы. И все же… — Де'Уннеро — епископ Де'Уннеро — всего лишь орудие. С его энергией, он как раз тот человек, который требуется для эксперимента в Палмарисе. Однако уж слишком он амбициозен, и это ему мешает. Мы с тобой, друг мой, смотрим несравненно шире, видим в целом картину мира и понимаем, какая слава ожидает церковь.

— Это я помог выбраться отсюда брату Браумину и остальным, — неожиданно выпалил Фрэнсис.

— Знаю, — спокойно ответил Маркворт.

— Я просто боялся…

— Знаю, — повторил Маркворт.

— Если бы произошла еще одна казнь, многим в ордене это не понравилось бы, — попытался объяснить Фрэнсис.

— Включая брата Фрэнсиса, — сказал отец-настоятель, и на этот раз голос его прозвучал холодно. Фрэнсиса просто в жар бросило, но он не нашелся что ответить. — И отца-настоятеля Маркворта. — Старик снова уселся рядом с Фрэнсисом. — Меня отнюдь не радует роль, навязанная мне судьбой. — Ошеломленный Фрэнсис вскинул на него взгляд. — Времена, когда пробудился демон, разразилась война, а теперь перед церковью открылись новые возможности, заставили меня с головой погрузиться в историю нашего ордена, изучить все, даже его темные стороны. Я вызывал к себе второстепенных демонов, чтобы больше знать и прежде всего удостовериться, что с Бестесбулзибаром действительно покончено.

— Я… Я видел книгу, — сказал Фрэнсис.

— Эту книгу Джоджонах собирался использовать во зло. — Похоже, Маркворта нисколько не взволновало последнее признание молодого монаха. — Да, это один из самых опасных томов, и я рад, что однажды смогу засунуть его в темный угол библиотеки, чтобы он никому не попал в руки. Хотя, наверное, лучше было бы вообще уничтожить его.

— Почему же не сделать этого?

— Тебе известны правила нашего ордена, — ответил Маркворт. — Если книга опасна, она должна быть уничтожена, за исключением одной-единственной копии.