Пони погрузилась в магию камня сердцем и душой. Он затягивал ее в свои глубины, но она отстранилась и рванулась наружу. Миг — и ее дух покинул тело, выскользнул из трактира в ночь и полетел над тихими улицами Палмариса, над северными воротами, где стражники играли в кости, вполглаза следя за пустынной северной дорогой. Внизу промелькнули темные крестьянские дома — Пони промчалась над ними, обгоняя самых быстрых птиц, самый сильный ветер. С головокружительной скоростью подлетев к Кертинелле, она слегка замедлила движение, чтобы посмотреть, нет ли здесь Элбрайна или Шамуса. Но нет, их не было; она не могла не заметить множество фургонов, из которых состоял караван. Ясное дело, они уже ушли дальше на север. Туда же помчалась и Пони, почти не глядя вниз, пока не оказалась над хорошо знакомой местностью, где появилась на свет.

Тут она снова полетела медленнее, потому что была не в силах удержаться и не окинуть взором родные места: склон к северу от Дундалиса и заросшую соснами долину за ним.

Шамус Килрони со своими солдатами уже в деревне, поняла Пони, как только увидела их типично военный лагерь. Проникнув сквозь стены, она с облегчением обнаружила, что Элбрайна там нет. Но вскоре снова забеспокоилась, потому что его не было нигде, хотя она обыскала всю деревню. Она понимала, что он может быть где угодно и найти его в лесу даже ей будет нелегко.

Пони заставила себя не паниковать и не огорчаться; вместо этого она стала чутко вслушиваться в ночь.

И вот оно — легкий ветерок принес знакомую мелодию, которую наигрывал Смотритель.

Спустя несколько мгновений она нашла кентавра; он стоял на обрыве и играл на своей волынке. Возникла мысль приблизиться к нему, каким-то образом попытаться связаться с ним, попросить отвести ее к Элбрайну, но тут в лощине неподалеку Пони заметила Дара. Конь стоял не двигаясь, словно зачарованный музыкой кентавра. На низкой ветке рядом с ним висело знакомое седло.

Когда Пони пролетала мимо, Дар негромко заржал, но она даже не заметила этого. Совсем рядом ощущалось что-то до боли родное, теплое и необыкновенно милое сердцу. Да, ее возлюбленный где-то тут, Пони почувствовала это с такой остротой, словно между ними существовала духовная связь, Миг — и она уже точно знала, где именно Элбрайн, как будто он сам окликнул ее.

Ничего не опасаясь, поскольку он знал, что Смотритель и Дар неподалеку, Элбрайн крепко, мирно спал на лежанке из сена, застланной одеялами. И меч, и лук лежали рядом.

Зная, что нужно торопиться, Пони тем не менее немного задержалась, чтобы просто полюбоваться на него, и уже в которой раз удивилась самой себе. Как она могла ни слова не сказать ему о ребенке? И как она могла покинуть его?

Ответ в том, что ее гнев оказался сильнее, чем она сама. Ее пронзило острое желание вернуться в Палмарис, в свое тело, побежать на конюшню, оседлать Грейстоуна и поскакать на север, не останавливаясь до тех пор, пока не увидит Элбрайна. Но нет, это невозможно, по крайней мере сейчас. Может, она поступила и неправильно, но теперь в дело вмешались новые обстоятельства. Она не может бросить Палмарис сейчас — так же как Элбрайн не может бросить свои дела и отправиться к ней.

А что же ребенок? Ох, как ей захотелось сказать Элбрайну о нем! И как захотелось, чтобы руки любимого нежно погладили ее уже заметно округлившийся живот!

Пони понадобилась вся ее воля — и довольно много времени, — чтобы успокоиться. Она смотрела на Элбрайна, не в силах решить, что ей делать. Но потом магия камня души помогла найти ответ на этот вопрос; она устремилась к своему возлюбленному и вошла в него, воссоединилась с ним в его сне.

Элбрайн проснулся в холодном поту, с таким чувством, что поблизости что-то притаилось.

На западе низко плыла луна. Смотритель больше не играл, но Дар спокойно стоял неподалеку; значит, никаких врагов поблизости нет.