— Ты представляешь себе, как это опасно? — спросил он.

— Я понимаю, что означает для нас не пойти: смерть, если не физическую, то духовную. И, что страшнее даже физической смерти, — духовное бессилие. Наши голоса смолкнут навсегда под пятой отца Маркворта.

— И Барбакан может это изменить?

Браумин пожал плечами.

— Я и мои товарищи знаем, что должны добраться до могилы Эвелина. И мы пойдем туда, с Полуночником или без него.

Элбрайн не сомневался в этом.

— Прогос еще наполовину виден на небосводе, — сказал он. — Зима в самом разгаре. Ты убедился, какая она здесь. Поверь, тот буран, который разразился за день до прихода Шамуса Килрони, — явление самое обычное в этих местах. Не знаю, когда тропы очистятся от снега, но даже если это произойдет, в горах вокруг Аиды дует ледяной ветер, способный заморозить кровь в ваших жилах.

— Опасности, конечно, нужно учитывать, — ответил Браумин, — но они нас не остановят.

Решимость монаха явно произвела на Элбрайна впечатление.

— Я поговорю со Смотрителем, — сказал он. — Он лучше меня знает северные края, а его лесные друзья могут подсказать, какая из опасностей нам угрожает реально.

— Нам? — с надеждой в голосе воскликнул Браумин.

— Ничего не обещаю тебе, брат Браумин, — ответил Элбрайн, но было ясно, что он, скорее всего, возглавит маленький отряд.

От этой мысли Элбрайну внезапно стало не по себе; никакого желания возвращаться к заброшенным развалинам Аиды он не испытывал. Всего неделю назад, до этого странного сна о Пони, он был уверен, что его путь лежит в прямо противоположную сторону. Хотя нет, это ведь был не сон. Сама Пони явилась ему во сне, и теперь он знал совершенно точно, что в ближайшее время им не суждено встретиться.

Может, на север его толкала злость на Пони, обида на нее? Трудно сказать. Одно ясно: прежде чем отправляться в это путешествие, нужно сесть и хорошенько все обдумать.

— Ты должен пойти. — Роджер шагал рядом с Элбрайном по темному лесу. — Они хорошие люди, каждый из них.

Тот не отвечал. Он уже объяснил Роджеру, с какими проблемами они могут столкнуться на этом пути, не упомянув, правда, об одной: если он отправится в Барбакан, Томас Джинджерворт месяц или даже больше не сможет рассчитывать на его помощь.

— Я работал в Санта-Мер-Абель, — продолжал Роджер. — Только очень мужественные люди могли решиться покинуть это место. Они рискнули всем, потому что не могли отречься от Джоджонаха…

Элбрайн поднял руку, останавливая его; Роджер уже начал повторяться.

— Давай спросим мнение Смотрителя, — сказал Элбрайн. — Верю, что брат Браумин и его друзья искренни в своей решимости. Если бы я хоть на миг усомнился в этом, то не стал бы разговаривать со Смотрителем. Но меня волнуют другие, с моей точки зрения более важные проблемы.

— Пони.

— Да, это одна из них. А вторая — погода. На краю поляны появился кентавр.

— Ты опоздал, — мрачно заявил он.

Над головой зашуршали ветки, и Элбрайн понял, почему у Смотрителя такая кислая физиономия. Приглядевшись, он увидел двух эльфов, быстро перескакивающих с ветки на ветку и опускающихся все ниже.

— Что тебя так удивило, Полуночник? — разглядев выражение его лица, спросила эльфийка по имени Тиел'марави.

Точнее, это было не имя, а прозвище, по-эльфийски означающее «птица певчая».