Ответа не последовало, и после паузы Томас заговорил снова.

— Кое-кто настаивает, что нужно отправляться в путь прямо сейчас. — Это признание не удивило Элбрайна. — Дескать, мы могли бы уже быть в Дундалисе и построить себе хоть какие-то временные жилища, если бы вышли сразу же после того, как О'Комели и остальные доставили все припасы.

Элбрайн усмехнулся; задним числом всегда легко рассуждать. Они и в самом деле уже давно могли бы быть в Дундалисе и, если бы их не слишком задержали на пути монстры, могли бы уже построить временное жилье и запасти дров, чтобы пережить зиму. Но кто знал, что погода выдастся такой мягкой? Элбрайн прожил большую часть жизни на севере и хорошо знал, что если бы буря — а они, как правило, были частым явлением в этой местности — захватила караван Томаса по дороге, то немногим уцелевшим пришлось бы возвращаться в Кертинеллу.

— Земля почти замерзла, — рассуждал Томас, — а снега нет как нет.

— Здесь по крайней мере, — сказал Элбрайн. — Что происходит в сотне миль к северу, неизвестно.

— Наверняка то же самое, — без колебаний ответил Томас. — Ты же сам так говорил.

Элбрайн согласился. Вместе с Джуравилем и кентавром они обсуждали этот вопрос и пришли к выводу, что, скорее всего, дальше на севере сейчас тоже тепло.

— А если мы будем ждать до баффэя, то колеса наших повозок могут утонуть в весенней грязи, — продолжал Томас.

— А если мы выйдем сейчас и в пути нас застанет сильнейшая буря?

— А кто докажет, что такая буря не обрушится на нас весной? — возразил Томас.

Элбрайн хотел напомнить ему, что весенние бури редко бывают так опасны, как зимние, поскольку после них почти всегда приходит тепло и снег, каким бы глубоким он ни был, уже через несколько часов тает. И бояться нужно не снега, а холодов — таких, какие бывают только зимой и могут превратить человека в глыбу льда.

— Если бы мы вышли после той бури — единственной за все время, — гнул свое Томас, — то сейчас уже устроились бы в Дундалисе. И я, и многие другие считаем, что стоит попытаться. Погода мягкая, ровная. Земля замерзла, Полуночник с нами. Что нам помешает через неделю быть в Дундалисе? А там пусть зима приходит, нам она будет не страшна.

Элбрайн молчал. Он много чего мог бы возразить, но Томас просто не услышал бы его. Кроме того, он и сам не знал, хочет отговаривать Томаса или нет.

Нет, наверное. Не на этот раз.

Пони покинула его, и все, чего он хотел, — это снова оказаться в ее объятиях. Может быть, если он сейчас поведет караван в Дундалис, то освободится задолго до окончания зимы. Элбрайн улыбнулся. Вот будет сюрприз для Пони, если еще до прихода весны он объявится в Палмарисе.

Однако улыбка растаяла, как только он перевел взгляд на Томаса. Нехорошо это — соглашаться из эгоистических побуждений, может быть во вред всем этим решительным, смелым людям.

Хотя, по правде говоря, Смотритель и Джуравиль, зная, что Элбрайну предстоит разговор с Томасом, только сегодня утром убеждали его не задерживаться с выходом.

— Ты понимаешь, что я ничего не могу гарантировать? — спросил Элбрайн. Томас широко улыбнулся. — Если нас в пути застигнет буря…

— Мы крепче, чем ты думаешь, — ответил Томас.

Элбрайн издал тяжкий, безнадежный вздох. Томас понял намек и от всей души рассмеялся.

— Я не могу гарантировать ничего, — угрюмо повторил Элбрайн. — Что касается монстров, тут все ясно. Мы сможем или прикончить их, или уклониться от встречи. Однако что касается капризов природы, тут я бессилен.