— Что, плохо без меча-то? — поддразнил он и обрушил удар дубинки на гоблина.

Джуравиль между тем прикончил тех, кто еще трепыхался у склона холма, и принялся обыскивать ближайшие кусты. Вскоре он нашел гоблина, которому его стрела попала в ногу; тот был мертв, лежал в луже крови с разрубленным черепом.

— Где рейнджер? — спросил эльфа кентавр.

Дар, стоящий бок о бок с ним, ударил по земле копытом.

— Ищет остальных, надо думать, — ответил Джуравиль.

Смотритель перевел взгляд на деревья, между которыми висели клочья тумана, и улыбнулся.

Гоблин прислонился к дереву, похлопывая себя по боку в тщетной попытке унять боль и не решаясь прикоснуться к стреле Джуравиля, торчащей из ягодицы. Послышался какой-то звук, и он замер, широко распахнув от ужаса глаза, но это, по счастью, оказались два его товарища.

Один ухватился за стрелу и попытался ее вытащить, но раненый гоблин вскрикнул от боли. Тот, кто помогал ему, остановился и похлопал себя ладонью по губам.

— Тихо! — прошипел третий. — Хочешь, чтобы Полуночник и этот человек-конь нашли нас? За тобой и так остался кровавый след…

Все трое в ужасе уставились на красную полосу, которая тянулась за раненым гоблином.

И тут с ветки прямо на них спрыгнул Полуночник. Одного гоблина он свалил ударом кулака, другого мечом рассек по диагонали от плеча до бедра, круто развернулся и прикончил третьего, который замахнулся, собираясь бросить в него копье.

Друзья поджидали Элбрайна на дороге, греясь в лучах не по сезону теплого солнца и передавая друг другу мех с вином, наполненный квестел ни'тол, прекрасным эльфийским вином, известным людям под названием «болотного».

— Это что же, я тружусь, а вы отдыхаете? — с напускным возмущением спросил Элбрайн. — Нас трое, и сбежали тоже трое, а гоняться за ними по лесу я должен один?

— И скольких ты прикончил? — спросил кентавр.

— Всех.

— А-а, ну тогда это пустяки, — заметил Джуравиль.

— И ты еще жалуешься, — проворчал кентавр, сделал огромный глоток и протянул мех Элбрайну.

Тот с улыбкой отказался.

— Я редко пью «болотное», — сказал он. — Стоит поднести фляжку к губам — и руки начинают ныть от боли.

Он имел в виду годы обучения у тол'алфар, когда ему приходилось каждое утро ходить по болоту, собирая млечные камни, а потом тащить их к специальному корыту и выжимать из них сок, от чего в результате у него болели руки.

Это было сказано не всерьез, конечно, но Смотритель был мастер оборачивать шутки против самого шутника.

— Опять жалуется, — тяжко вздохнул он. — Знаешь, эльф, лучше бы вы в обучение брали кого-нибудь из моего рода.

— Мы пытались, добрый мой Смотритель, — ответил Джуравиль, возвращая ему мех. — Из кентавра, прошедшего обучение у эльфов, получается отличный боец, но… хитрости маловато.

— Нет, вы только взгляните! — заворчал кентавр. — Мое же вино пьет и меня же оскорбляет!

Элбрайн улыбнулся, отошел к Дару и вложил меч в ножны, свисающие с седла. Тщательно осмотрел жеребца, нашел на шее длинную, довольно глубокую царапину. С удовольствием отметил, что мягкие эльфийские руки уже поработали над раной.

— Что, мне предстоит этим заниматься всю оставшуюся жизнь? — внезапно спросил он таким серьезным тоном, что и кентавр, и эльф тут же воззрились на него. — Гоняться по лесам за монстрами?

— Если будешь действовать и дальше в таком темпе, то скоро их тут совсем не останется, — с улыбкой ответил эльф.